Средний возраст

«Быть может, в этом наше величие». С этими словами Лю осушил еще одну рюмку.

Яфэнь, глядя на заснувшую крепким сном Цзяцзя, с болью вымолвила:

«Вот именно. Она скорее чужих пойдет лечить, чем своего собственного ребенка!»

Лю Сюэяо наполнил всем рюмки и встал.

«Это называется жертвовать собой ради спасения Поднебесной[73]», — сказал он.

«Что с вами сегодня? Подтруниваете надо мной? — Лу, смеясь, кивнула в сторону Фу Цзяцзе. — Спросите-ка его, какая я ужасная эгоистка. Муж на кухне, дети заброшены, весь дом страдает. По правде говоря, я скверная жена и скверная мать».

«Ты прекрасный врач!» — возразил Лю.

Фу отпил немного вина и поставил рюмку.

«Да, мне есть за что упрекнуть вашу больницу. Почему никто не думает о том, что у врачей есть дети и что они тоже болеют?»

«Эх, старина Фу! — прервал его Лю Сюэяо. — Да на месте нашего директора Чжао я наградил бы тебя, Юаньюаня и Цзяцзя орденами! Это вы не щадите себя, вам в первую очередь больница обязана столь прекрасным врачом!»

«Не нужно мне ни орденов, ни похвал, — оборвал его Фу, — я просто хочу, чтобы в вашей больнице поняли, как трудно приходится семье, в которой есть врач. Я уже не говорю о выездных профилактических осмотрах, о борьбе с эпидемиями, когда врач по первому сигналу бросает все и бежит. Но ведь и в обычные дни после операций Лу буквально валится с ног от усталости, не в силах приняться за домашние дела. Спрашивается: если я не пойду на кухню, то кто же пойдет? Благо еще во время культурной революции у меня было вдоволь свободного времени».

«Помнишь, Яфэнь дразнила тебя «книгоедом»? — Лю Сюэяо похлопал собеседника по плечу и со смехом продолжал: — А теперь смотри, ты не только специалист в новейшей отрасли техники, но маг и волшебник на кухне. Вот какое новое поколение коммунистов подрастает; кто же станет после этого оспаривать великие достижения культурной революции?»

У Фу Цзяцзе, который обычно воздерживался от вина, сегодня после нескольких рюмок лицо раскраснелось. Он потянул Лю за рукав:

«Да, что и говорить, культурная революция — это великая вещь. Из меня она, к примеру, сделала домработницу. Не верите? Спросите Вэньтин, чем я только не занимался, чему только не научился».

Лу с грустью слушала эти горькие шутки, понимая, что только так можно смягчить боль предстоящей разлуки. Фу с улыбкой смотрел на нее, и она через силу выдавила из себя улыбку.

«Все умеешь, а вот обувь чинить не научился. Жаль, не пришлось бы тогда Юаньюаню плакать из-за дырявых кед».