Ученики Ворона

 — Свои против своих! Клятвы, обещания — все было забыто! Они же с рук у нашего наставника ели!

— Леона убил один из тех, кто давал обет верности нашему мастеру, — пояснила магичка. — Мало того, убийца был отцом девушки, которую Леон любил и которая была ему обещана. Такое невозможно забыть даже тогда, когда ты пересек Грань.

— А меня попросту изрубили на куски, — сообщил нам долговязый юноша. — Я исчерпал все силы, сберегая как раз это помещение. Тут был тайный ход, вон там, за полками, он вел в рощу у реки, далеко за стены. Теперь и хода нет, он разрушен, и реки — тоже, ее русло стало дорогой, но тогда все было на месте. Надо было сберечь архив нашего наставника, он хранился здесь. Ротрик считался неприступной крепостью, а эти земли — нашими владениями, потому наставник переправил свои записи сюда, пока сам сражался на юге континента. Кто знал, что эти негодяи-отступники примут предложение Совета королей? Белинда и Розалинда ушли в этот ход, после обрушили его за собой, а я держал оборону. Ландскнехты, когда ворвались сюда, поняли, что я обессилен, но все равно боялись так, что не успокоились, пока не превратили мое тело в кровавые куски. Это было больно, но зато быстро. А вот Гертруде пришлось хуже — ее сначала долго насиловали, потом вырвали язык, а после сожгли.

— Да уж, — проворчала девушка. — Ты всегда был везунчиком, Марк. За это тебя многие и не любили. Даже сейчас — нас просто боятся, когда видят, а ты вселяешь настоящий ужас.

— Многие меня не любили за то, что я всегда правду говорил, везучесть тут ни при чем, — не согласился с ней юноша. — Люди вообще склонны больше верить лжи и лести, чем правде. Знаю, что эта мысль не оригинальна, но что поделаешь.

— А когда это все было? — не выдержав, спросил я у них. — Имеется в виду осада и все прочее?

— Давно. — Леон махнул рукой, показывая, что времени прошло немало.

— А у меня другой вопрос, — подала голос Аманда, которая, похоже, проснулась и слушала нашу беседу с призраками. — Скажите, кто был ваш наставник?

Призраки переглянулись и дружно покачали головами, давая нам понять, что имя его они не назовут.

Мало того — после этого вопроса вокруг каждого из них появилось что-то вроде красноватого свечения, как видно, воспоминания о наставнике их то ли злили, то ли раздражали. А может, и наоборот. Может, они его слишком сильно любили и не могли смириться с тем, что, уйдя из этого мира, оставили его здесь. Кто их знает? Я выяснять это не хочу.