Ученики Ворона

 — Корчмарь! Еще пива, и поживей! Кислятина жуткая, но другой-то нет. И мяса моему другу неси, тебе когда еще его заказали?

— Вот только Мартин уже в пути, а вы здесь местную кислятину лакаете, — язвительно сообщила нам простолюдинка Фриша, которая вообще болезненно относилась к любым упоминаниям об объекте наших споров. Сдается мне, что она в него втрескалась по самые уши.

Гарольда, к слову, она игнорировала, явно не простив ему памятного поединка, в котором он чуть не убил предмет ее поклонения. Правда, моему другу на это было плевать с высокой башни, для него Фриша вообще не существовала как таковая, в отличие от Жакоба и Ромула, которым он симпатизировал. Ну, настолько, насколько благородный может симпатизировать простолюдинам. Что до Флика, приспешника Мартина, так с ним отношения у нас были натянутые, все помнили его вопли во время того самого поединка. Фальк так и вовсе только и ждал повода для того, чтобы его прирезать.

Хотя… Обо всем по порядку, я как-то начал рассказ если не с середины, то уж не с начала — точно.

Утром, которое последовало за днем, поделившим обитателей замка на живых и мертвых, на будущих магов и тех, кто вернулся к обычной жизни, наш наставник Ворон дождался, когда мы доели завтрак, и сказал:

— Ну что, насытились?

Большая часть учеников сообщила: «Да». Те же, у кого в тарелках еще что-то оставалось, куда активней заработали ложками — все знали замашки нашего наставника и спешили забросить остатки каши в желудки. С него станется сказать: «Посуду со стола, вакации отменяются, все сидим в замке и учим магический алфавит от рассвета до заката. Ужинать будет тот, кто выучит всё-всё-всё». Это же Ворон, ему законы не писаны — ни человеческие, ни магические. Подозреваю, что он и богов слушать не станет, если их пожелания не совпадут с его устремлениями, вот такой он у нас.

— Хорошо, — потер руки маг. — Сытый голодного не разумеет, а если все сытые, то и взаимопонимание будет полное.

Теперь занервничали и те, кто успел доесть свою порцию.

— Сегодня вы все узнаете, как именно проведете ближайшие четыре месяца. — Наставник блаженно зажмурился. — И даю вам слово, что эти месяцы станут для вас одним из самых ярких воспоминаний молодости. Ну, для тех, разумеется, кто доживет до старости.

— Что-то мне сильно не по себе, — пробормотала Луиза.