Ученики Ворона

Я никогда не видела, а хочется глянуть. Ты видел море?

Я чуть не ответил «да», но потом остановил себя. Я не знаю, видел покойный фон Рут море или нет. Встретились-то мы в моем родном городе, где море — основной кормилец, но кто его знает, можно об этом упоминать, нельзя…

— Увы, — решил все-таки поприбедняться я. — Реки видел, у нас в Лесном краю их много.

— Значит, посмотрим вместе. — Глаза Аманды странно блестели, и мне это очень нравилось.

И вообще, если бы у меня на следующее утро спросили, какой у тебя был самый лучший день, то я бы ответил: «Это было вчера».

К тому моменту, как в залу вкатили очередной бочонок, который вновь ниоткуда возник за дверью, мы уже успели попеть. Сначала наши девочки спели душещипательную балладу о лихом рыцаре, который был беден, но при этом не отдал своей жены богатому сюзерену, хотя тот предлагал ему и коня, и новый меч, и много чего другого. После простолюдины спели достаточно похабные, но жутко забавные куплеты о том, как весело живется людям на селе. Потом де Лакруа с Фюнцем в две глотки ревели какую-то жуткую боевую песню, напугавшую малышку Луизу.

Апофеозом вечера стал танец, в котором принял участие и я. Это была древняя суровая мужская пляска, как мне объяснил Гарольд, удивляясь, что я ее не знаю. Мы встали в круг, обняв друг друга за плечи, в центре этого круга внавалку лежало наше оружие — шпаги и даги. И мы приставным шагом двигались вокруг него, дружно притоптывая. Не знаю, что это за танец и для чего он был нам нужен. Но так хорошо, как в тот момент, мне никогда до этого не было. Справа от меня был Гарольд, слева — Фальк, я был своим среди своих, по-настоящему, впервые в жизни. Я понял, что такое братство. И еще мне стало предельно ясно, что в этом мире появились люди, которые готовы умереть за меня, и, что более странно, за которых готов умереть я. Причем не задумываясь. Может быть, не за всех, но раньше такого не было вовсе. Единственный человек, ради которого можно было пойти на все, был я же сам. Остальные люди являлись либо временными союзниками или спутниками, либо врагами.

В тот момент, когда мы, обнявшись за плечи и притоптывая, двигались вокруг наших клинков, мне подумалось о том, что даже если я завтра умру, то там, за Гранью, мне будет что вспомнить. И еще я подумал: «Да хоть бы его и не было, этого завтра».

Но, увы, завтра наступило — солнечное и ясное. Собственно, что удивляться? Таким и должен быть денек в начале мая.