Ученики Ворона

 — Если честно, ваши безумства недешево мне обошлись. Моя травяная кладовая просто разграблена, случись чего, так лечиться будет нечем. Хорошо, я понимаю — бадьян, тимьян, кровохлебка. Но на кой вам календула понадобилась? И корни облепихи? Что вы с ними-то делали?

— Перепутали, — подала голос Луиза. — Мы не нарочно.

— Перепутали, — проворчал маг. — Будет вам дополнительное задание на осень, травы мне собирать.

— Дополнительное? — влезла в разговор Флоренс. — А что, предвидится какое-то основное?

— Любопытство не порок. — Маг встал, подошел к зардевшейся Флайт и положил ей руку на затылок. — Особенно если оно проявляется в областях познания или каких-то исследованиях. Но вот когда отдельные ученицы лезут туда, куда не следует…

— Я все поняла, — пискнула Флоренс, которую буквально вдавило в скамью. — Наставник, правда поняла! Ай-ай!

— Что до тебя, Монброн… — Ворон подошел к Гарольду, который смотрел на него исподлобья. — Скажу так — с друзьями тебе повезло больше, чем ты того заслуживаешь.

— Это да. — Гарольд улыбнулся. — С друзьями мне повезло. Признаться, сам не ожидал.

— Да ты заканчивай фразу, — подбодрил Ворон. — Не то что с наставником, верно?

— Я этого не говорил. — Гарольд отвел глаза в сторону.

— Зато думал. — Ворон потрепал его по плечу. — Ты смелый парень, Монброн. Глупый, нетерпеливый, непоследовательный, но смелый. Не лишай меня шанса уважать тебя хоть за что-то.

— А что, больше не за что? — встрепенулся Гарольд.

— По твоим делам — нет, — пожал плечами Ворон. — Ты влез в драку, которая тебе лично была не так нужна, не послушал доброго совета, заработал новые шрамы, пропустил кучу занятий, внес раздор в ваше маленькое общество. Разве это похоже на поступки умного человека? Впрочем, не расстраивайся, по поводу второго участника поединка у меня сложилось такое же мнение.

Насчет раздора Ворон был прав. Нет, никаких драк и тем более кровопусканий со дня поединка не было, но это совершенно не означало, что все наладилось. Напротив, трещина между нами и простолюдинами расширилась до критической отметки. Если до того мы кое-как общались, шутили и жили по большому счету как добрые соседи, то теперь между нами был, как выразился Аллан, «вооруженный нейтралитет». Мы сидели за разными столами; впервые с того момента, как оказались в замке, никто ни с кем даже не пробовал заговаривать. И еще — на кухню теперь ходили две смены — наша и их, и каждая готовила для своих. Оно и понятно — никто не хотел быть отравленным.