Ученики Ворона

Или ты думаешь, что нас, дворян, всерьез интересует, как ты к этому относишься и нравится тебе это или нет? Нас выгнать может только владелец корчмы, да и то я бы советовал ему раз десять подумать перед тем, как попросить уйти пятерых благородных, которые подобное могут счесть как личную обиду и спалить эту халупу ко всем демонам, причем вместе с вами. Так что иди за свой стол, к жене, выпей пива, потрогай ее за ляжку и успокойся. А когда остынешь, подумай, что с тобой будет за то, что ты пролил благородную кровь. У моего приятеля Фюнца вон все лицо всмятку. Любой из нас, и в первую очередь он, без особых хлопот может подать прошение твоему герцогу, указав, что ты первый полез в драку, и тот просто из дворянской солидарности пришлет сюда отряд стражи, который и вздернет тебя на воротах твоей же кузни. А потом эти славные ребята по очереди отметятся на твоей женушке и как следует пройдутся по домам твоих односельчан. Тебе этого надо?

— Не стращай меня, — прогудел кузнец, но я каким-то шестым чувством понял: все, сдулся он.

— Я не стращаю, — миролюбиво объяснил ему я, обрадованно заметив, что Гарольд на полу зашебаршился. — Просто говорю тебе: остынь и иди за свой стол.

— Кх-хх, ш-ш-ш. — Гарольд держался за горло и с очень большой нелюбовью смотрел на кузнеца. Но за оружие не хватался, и то неплохо.

— Германн, прав этот молодец, — подал голос кто-то из угла. — Хорош. Ты щеголя наказал — и будет.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — веско промолвил одноглазый старик, сидящий в одиночку за столом у стены. — Прав этот хлыщ. Не худо было бы их всех удавить, но беды от такого поступка будет очень много. И не забудь о старом Вороне, это его молодцы, они принадлежат ему.

— Верно-верно, — вставил свое слово и корчмарь. — Хорош мебеля у меня ломать. И, эта, кто платить за них будет?

— Кар-р-р, — добавил от себя огромный иссиня-черный ворон, пристроившийся на форточке небольшого оконца, через которое в корчму шел свежий воздух.

— Вот видишь, всем все понятно. — Я отнял лезвие кинжала от его шеи. — Так что разошлись, закусываем и выпиваем. Точнее, наоборот.

Кузнец проворчал что-то в густую черную бороду и пошел к жене, бессильно сжимая кулаки. Я же поднял Гарольда и усадил его на табурет.

— Фрай, а ты чего тут расселся? — прозвенел голос Флоренс, которая вошла в корчму и с удивлением смотрела на соученика, сидящего на полу и держащегося обеими руками за голову.