Дети ворона

— Никакой я не вражеский! Я советский!

Шурка сам удивился своему писклявому голосу.

Она говорила «шпиён».

— И родители твои — враги и шпионы.

Та ахнула. Разинула рот.

Шурка сорвался с табурета. Бросился к двери. Дернул. Заперто. Он заметался по комнате. Шарахнуть стулом по крашеному стеклу — и в окно?

Маленькие свинцовые глазки без интереса наблюдали за ним.

Шурка схватил табурет.

Вдруг сильнейший удар в ухо оглушил его. Шурка упал, схватился за ухо. Изумление было сильнее боли.

Шурка дрался и бывал бит не раз.

Но то были дворовые драки. С мальчишками. Иногда дрался и с Таней. Старшая сестра была сильней, ему попадало. Но чтобы бил взрослый?..

— Надоел, — спокойно сказала женщина.

Она одной рукой подняла Шурку за шиворот, другой поставила на полу табурет, кинула на него Шурку.

— Прямо сиди, сказано.

Женщина нажала на металлическую пуговку. Где-то внутри здания зажужжал звонок.

Шурка трясся всем телом.

— Шпионы твои родители. Шпионы и враги. Ты спасибо скажи. Тебя здесь человеком сделают. Перевоспитают.

Шурка трясся всем телом.

Не нужно, нельзя было выскакивать из подъезда! Как он мог подумать, что справится в одиночку!

Только бы не поймали Таню, думал он.

Вошел опрятный мужчина в сероватом халате и серых нарукавниках. Повесил Шурке на шею деревянную табличку с какими-то цифрами.

«Королек за год истребляет 1 000 000 вредителей», — вдруг вспомнил Шурка юннатов. Руки его сделались будто ледяными. Мужчина в халате с щелчком расставил черную треногу. Усадил наверх фотоаппарат. Поднял повыше серую тарелку на ручке.

Голос у него был приятный, мягкий. А глаза равнодушные.

Шурка загнанно уставился, куда тот показывал. Тарелка вспыхнула ослепительным светом. Шурка заморгал. Мужчина снял с него табличку, сложил треногу и вышел.

— Ботинки, — напомнила Тумба.

Шурка сунул ноги в ботинки.

От вспышки перед глазами еще плыли черные пятна, окаймленные белым.

Тумба за шиворот поволокла его по коридору. Узкий длинный коридор казался бесконечным. На высоком потолке горели лампы в металлической сетке.

Большие ботинки хлопали задниками, едва не спадали с ног. Тумба толкнула могучей рукой в веснушках высокую тяжелую дверь.

В комнате стоял серый свет. Как бывает в дождливый день.

Широкая красная дорожка вела от самой двери к исполинскому письменному столу. На подносе уютно стоял чай. Над столом строго смотрел носатый портрет. Под ним Шурка увидел военного. Тот махнул рукой: сюда.

— Куда прешь! — рявкнула Тумба. — Назад!

Шурка вжал голову в плечи.