Дети ворона

Ворона наклоняется над кроваткой Бобки, клювом приподнимает Бобку за рубашечку… Нет, это не могло быть правдой! Так не бывает!

— Пошли. Надо поесть, — сказала Таня, подхватила футляр со скрипкой и решительно двинулась к полуарке, которая вела на улицу.

Шурка поплелся за ней.

Они не знали, сколько часов вот так болтались по городу, следуя петлям каналов, стежкам переулков, ровным прямым линиям улиц. Что-то жевали. Опять шли.

День быстро выгорел. Показался оранжевый край неба. Стало темнеть.

Постепенно в Таниных шагах появилась целеустремленность.

Шурка понял, что они на пути к тете Вере. Надо было выйти к Неве. Увидеть вдали золотой шпиль Петропавловской крепости, а за голыми, но густыми деревьями — голубые купола мечети. Туда неторопливо вел мост — сам широкий и длинный, как проспект. Видимо, к Неве Таня и шагала. Шурка понадеялся, что она знает дорогу.

Ехать в трамвае, под испытующим взглядом кондукторши, они побоялись.

— Она не знает, что мы к ней идем, — вдруг заметила Таня.

Если только мама сама ей не позвонила.

Таня подумала: а что если и тетя Вера?.. Что если, увидев их, она криво откроет рот, завопит: «Милиция!»

Она замедлила шаг. Остановилась.

Ноги ныли. Ступни замерзли, от каждого шага кололо как иголками.

В домах начали загораться окна. Их теплый свет казался издевательским.

— Таня, идем, — позвал Шурка.

— А если нам так и придется от всех всю жизнь бегать?

Сестра кусала губы. Под глазами у нее были тени. А на лбу — морщинка.

— А если мама и папа правда… такие?

Шурка не в силах был выговорить страшное слово.

— Как дворник сказал.

У Тани сузились глаза, затрепетали ноздри.

— Может, они не всё нам рассказывали!

Они не смотрели друг на друга. Положили локти на гранитный парапет, стали делать вид, что смотрят на воду. Она казалась лиловой.

— Идем, — наконец заговорила Таня. — Холодно. Темнеет.

Они свернули в сумрачную арку, через которую Мойка входила в Неву. В арке шлепало и хлюпало, блики плясали на сводах. Вышли.

И вдруг стало очень много неба и воды. Нева медленно несла себя прочь из города.

— Смотри, — показала Таня.

В воздухе, распластав крылья, висели чайки. Они казались вырезанными из фольги. Чайки позволяли ветру снести себя на сторону, затем несколькими ударами крыльев возвращались на исходное место — и по новой.

Ветер обшарил Шурку под пальтецом. Таня потуже натянула на уши шапочку. Над широкой рекой ветру было где разогнаться.

Вид у Тани был решительный.