На волоске

— Да, Лафат показал мне ее, и мы видели, как она улетает, - хотела похвастать я.

— Хирг не любит, когда его птицу видят люди, но, если она сбросила свое перо тебе, ты счастливица, Мали. Теперь ты не будешь знать бед. А еще, его можно дорого продать, но я бы не стала, - Крита протянула руку и я дала ей перо.

— Ну, попробуем проверить эту легенду. Пусть оно будет со всеми нами и пусть на нашем пути не будет бед, - улыбнувшись в ответ, сказала я. Крита провела им сначала по ладони, а потом по щеке.

— Оно дарит силу, если прижимать его к себе, - продолжила нести дичь Крита, и я решила ее не останавливать. Как говорится, не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом."

"Девушки просыпались, по одной шли к озеру, как велел Лафат. Я же думала, как начать разговор с Палией. Обида на Криту прошла в момент, когда вся ее странность в последние дни оказалась лишь попыткой спасти Палию. Я боялась, что она задумала что-то более неприятное, и сейчас мне было стыдно за свои мысли и недоверие.

Когда я пришла от озера, где мне удалось даже ополоснуться, что-то незримо поменялось в людях, что бежали со мной, не оглядываясь, всю ночь и весь день. Но эти перемены были хорошими! В нашем лагере смеялись.

Глава 20

Глава 20

Я подошла к нашему лагерю тихо, стараясь не спугнуть смех, которого не слышала уже очень давно. Страх, хоть еще и не отступил, стал теперь другим. Я прислушалась к себе и поняла, что теперь нет того чувства безысходности, что я испытывала в доме Фалеи.

— Даже пустынники не знают Великие пески так хорошо, как знаю я, Дашала. Дорога в Гордеро почти в три раза короче через Великие пески, - произнес Лафат. Я посмотрела на Дашалу, которая хоть и сидела от него в паре метров, испытывала неудобство за то, что голова ее не покрыта, да и нес он ее через поля Фалеи крепко прижав к себе.

— Канафары пустыни имеют лошадей, которые проходят через пески, - грустно ответила девушка, на ее глаза вновь упала та пелена горя, которую я увидела, когда встретила ее на рынке.

— Они не везде могут пройти. Мой отец и дед водили караваны, и я с пяти лет был с ними. Так хорошо кроме меня знают пустыню еще три человека, и если идти моими тропами, мы можем вовсе не встретить караванов и пустынных канафаров.

— Мы идем в Гордеро? – я вышла к нашему небольшому лагерю, пропустив смешные истории, которыми разбавлял завтрак Лафат. На тряпке лежали: сыр, которым меня угощал Парамай, нескольку шариков каши и лепестки сухого мяса, что дала нам в дорогу служанка Криты.

— Да, Мали.