На волнах оригами

Нинка сделала вид, что расстреливает меня из невидимого автомата, и на том ушла, вставив в уши наушники-капельки, в которых явно играла музыка тех самых «Красных Лордов».

Ушла в свою сторону и я, переписываясь с Тропининым, у которого выдалась свободная минутка, и улыбаясь. В тот момент мне казалось, что все будет хорошо, несмотря на то, что происходило в университете.

Слухи о том, что Антон Георгиевич оказал протекцию студентке юрфака, расползлись сначала по курсу, а затем и по факультету с пугающей быстротой.

То ли дело было в помощи ректора на прошлой сессии, когда его об этом попросил Антон, приходившийся ему племянником, то ли в том, что ректор на виду у всех поздоровался со мной, я не знала. Но то, что в начале учебного года не только многие студенты, но и преподаватели стали относиться ко мне несколько иначе: кто – с показушным уважением, а кто – с едва скрываемым раздражением, оставалось неоспоримым фактом. Сначала это меня пугало: перешептывания за спиной одногруппников и косые взгляды некоторых преподавателей никому бы не показались чем-то приятным. Тем более, многие из них, руководствуясь собственной глупостью, полагали, что заступничество ректора за меня вызвано определенными личными предпочтениями последнего. И, честно говоря, это было ужасно оскорбительно.

Однако эту проблему решила Нинка, которая мудро рассудила, что «клин клином выбивают», и умело разнесла новые слухи, в которых я фигурировала таинственной родственницей ректора: то ли племянницей, то ли даже дочерью.

Перешептывания и слухи никуда не делись, а вот отношение в целом изменилось. Ну и шутливое прозвище УК – удачливая Катя – так и осталось при мне.

Со временем, конечно, ажиотаж вокруг моей скромной персоны поутих – как говорят мудрые люди, ничто не может длиться вечно, однако меня раздражали и частые вопросы о том, где Тропинин, который пропал из списков очников. Естественно, о его истинной сущности никто из наших одногруппников не догадывался, зато многие видели, как мы целовались перед одним из экзаменов на прошлой сессии.

Не то, чтобы любопытствующим было интересно, где Антон и что с ним; куда интереснее им было знать все о наших отношениях. Я неизменно отвечала, что Тропинин перевелся в другой университет и с ним все хорошо, но никаких отношений у нас сейчас нет. Больше всех надоедала староста Танька, которая, наверное, одна из всех искренне переживала за наши отношения.