На волнах оригами

И после гордой походкой, не обращая ни на кого внимания, Ниночка направилась к барной стойке, решив «накидаться», как говорила Ирка.

Настроение у нее было гаже некуда.

Девушки проводили ее удивленным взглядом и разошлись по кабинкам.

– Тут так и занято? – удивленно спросила одна из них спустя несколько минут.

– Какая разница, – пожала плечами ее подруга. – Пойдем к парням.

Едва они ушли, как кабинка распахнулась и из нее вышла довольная Веста. Она даже и не думала, что станет свидетелем такой сцены.

«Чокнутые девки», – подумала Веста с ухмылкой, вышла из туалета и, обогнав подруг, скрылась в густой толпе.

Девушки же, вернувшись к друзьям, долго обсуждали увиденное, и черноволосый парень в солнцезащитных очках услышал много всего интересного. Подозрения его подтвердились – к большому восторгу, и вскоре его усилиями всю тусовку облетели невероятные слухи о новой ступени во взаимоотношениях Алины Лесковой и Нины Журавль.

* * *Ниночка расположилась за барной стойкой, злая на весь мир, задумчиво глядя в ярко-голубой фирменный коктейль и мешая его трубочкой.

Изредка ее губы беззвучно шевелились, словно она шептала слова проклятия. На хорошеньком лице поселилась мрачная тень. В глазах разлилась ярость, делая их еще более яркими.

Бармен посматривал на Нину, явно считая, что клиентка не в себе, но ничего не спрашивал.

Журавль пила, о чем-то думая и болтая босой ногой в воздухе. Пока она шла к бару, умудрилась запнуться, вновь подвернуть ногу и теперь вдобавок ко всему еще и хромала.

Ее туфли гордо стояли на соседнем стуле.

Еще пара бокалов – и Нинка вдруг сделалась совершенно иной: мягкой, милой, послушной и податливой. Она уронила белокурую голову прямо на стойку и принялась разговаривать сама с собой. Бармен и туфли выступили в роли вынужденных слушателей.

Сначала Ниночка рассказывала о том, как здорово она отдыхала на море, и какие ракушечки там она нашла, как бегала по голубеньким волнам, после зачем-то переключилась на мультик про пони, обстоятельно поведала о каждом из героев, а затем стала жаловаться на Матвея, который хитростью поцеловал ее.

– И я ему поверила, – хныкала она, подперев щеку кулачком, – пришла, а он стал меня целова-а-ать, представляешь? Целовать, – она почмокала губами в воздухе, – и все такое…

– Что – такое? – спросил порядком уставший сотрудник клуба.

– Ну, такое, – сложила на груди ручки лодочкой Ниночка, и взгляд бармена в который раз уцепился за неоднозначно порванное платье.