На волнах оригами

"

"– И кто же тебя в облака поднимает? – хихикнула Ниночка, не сводя глаз с Лесковой. – Что за гигант подушек и простыней?

– Журавль завидует. Журавль, не надо так, – хихикнула подруга Алины, которую блондинка когда-то прозвала Плохой Печенью, и сразу же попала в черный список скорой расправы, возглавив чарт недругов.

– Тс-с-с, – повернувшись к свите, приложила палец к губам Алина. – Не спугните пташку.

Раздались издевательские смешки. Журавль хищно улыбнулась в ответ.

– На фоне грязи и камни блестят, да, Алинчик? – с задором спросила она.

Та коротко рассмеялась.

– И ты отлично выглядишь. Была бы мужиком – запала, – и Лескова развязно подмигнула. Красные губы ее растянулись в улыбке. – Любила бы тупых стерв, – и черноволосая ласково провела рукой с длинными темно-вишневыми ногтями по лицу Ниночки.

Та, ничуть не смутившись, убрала руку Лесковой, взяв двумя пальцами ее запястье. На пару секунд Журавль развернула ладонь Алины тыльной стороной и с большим скепсисом посмотрела на изящное кольцо из белого золота в виде спирали на всю фалангу.

– Любимый подарил? – невинным тоном спросила Ниночка. Кольцо она оценила по достоинству. А то, что такая красота украшала лапу Лесной Кикиморы – нет. – А, он же тебя бросил, – «вспомнила» Журавль.

– Брат, – вырвала руку Алина.

– Если брат похож на тебя, хотела бы я с ним познакомиться поближе, – хищно улыбнулась Ниночка. – Ох, мы бы и зажгли. А, подождите-ка, я же уже с ним знакома.

– Какие знакомства, дорогая. У тебя ведь траур? – осведомилась Алина и выразительно посмотрела на платье Журавля.

 – Ты вся в синем: платье, туфли, сумочка, – с большим намеком добавила она, явно находясь в курсе событий.

Нинка усмехнулась.

– Милая, тебе не идет помада, – встряла вновь Плохая Печень.

Алина недовольно взглянула на подружку, а Ниночка же провела несколько раз большим пальцем по пухлым губам, а после с невинным видом, глядя прямо в глаза Лесковой, размазала помаду по нежно-фиалковому платью посмевшей встрять в разговор девушки. Та взвизгнула.

– И правда, не идет, – согласилась Нина задумчиво, глядя на испорченный наряд.

– Нарываешься? – лениво спросила Алина, делая шаг вперед и стоя теперь вплотную к блондинке. Она была немного ниже, но это ее не смущало.

Алина знала, что лучше. В разы лучше этой крашеной твари в человеческом обличье.

– Нарываться на тебя, Лескова, – это так примитивно, – сморщила носик Нина, чувствуя, что «взаимное расшаркивание» сейчас закончилось и веселье вот-вот начнется.