На волнах оригами

 – Там, у статуи?

Антон только загадочно улыбнулся.

– А ты?

– Говори первый.

– Я хотел стать известным, – признался он.

– А я хотела любви, – ответила я тихо.

– Я тоже ее хотел, но не мог этого понять, – Антон улыбнулся мне, и я в который раз поняла, что у него – самая красивая улыбка в мире.

Самые светлые улыбки у тех, кто знает, что такое тьма, какой бы она ни была, какую бы форму ни принимала: боли, одиночества, страха…

Тогда мне казалось, будто бы и он просил любви. Но нет – Тропинин был верен своему призванию.

И меня это не обижало. Любовь у него уже есть, и я никуда от него не денусь, а признание ему, музыканту, необходимо.

Мы дошли до Аполлона и, не сговариваясь, решили вновь загадать желания. Одновременно коснулись холодного влажного камня статуи.

Я прикрыла ресницы.

«Пусть Антона станет известным, – подумала я. – Он – достоин».

– Загадал? – спросила я первой. А вместо ответа он наклонился и поцеловал меня.

Вечером с неба ушли и тучи. Предсумеречные лучи заходящего солнца подсвечивали здания и верхушки деревьев оранжевым теплым светом.

А Антон и я, не чувствуя усталости, гуляли по высыхающим дорожкам.

Ночью мы тоже были вместе. Нет, между нами ничего не произошло – просто жаль было расставаться даже на минуту. Сначала я хотела позвать Тропинина к себе, но он сказал, что отец уехал и квартира пуста.

– Не подумай, что это намек, – даже как-то сурово сказал он, открывая дверь и пропуская меня первой – как настоящий джентльмен. – Но у тебя слишком шумно и много отвлекающих факторов, – явно имел он в виду моих буйных родственников и их гостей.

– Все что могла, я уже о тебе подумала, – излишне жизнерадостно объявила я ему, проходя в прихожую. Тотчас зажегся свет.

– А если я заманил тебя к себе, малышка? – вдруг широко улыбнулся Антон, захлопнув входную дверь и прижав меня к стене. – И сейчас сделаю что-нибудь… Плохое. – Он замолчал, явно давая возможность разыграться моей фантазии.

– Сделай, – насмешливо согласилась я, и Антон легко, почти невесомо несколько раз поцеловал меня в шею, заставляя меня откинуть голову назад.

– Сделал, – сообщил он мне, отстраняясь."

"– И все? – возмутилась я, чувствуя, как от столь незатейливых поцелуев начинают гореть щеки и отчего-то – кончики пальцев. Хотелось продолжения.

– Все, – подтвердил Антон, словно разгадав мое состояние. – Ты хочешь еще чего-то плохого? Извини, я могу разойтись и стать настоящим злодеем. Устала? – без перехода спросил он.

– Есть немного, – кивнула я.