На волнах оригами

Все у него виноваты! Да, Тоха? Зато у нашего певуна открылось просто второе дыхание!

– Сублимация, – сказал всего лишь одно слово Арин, и это вызвало дружный ржач у всех, кроме, разумеется, Тохи. Хотя, мне кажется, он больше делал вид, что ему не смешно – я видела, как подрагивают его губы.

Тропинин любезно попросил друга заткнуться и не распахивать свою пасть по поводу и без, а после увел меня на крышу, где, смерив тяжелым взглядом, попросил больше не слушать придурков. Чтобы закрепить согласие, беловолосый посадил меня на широкие перила – дождь временно прекратился, встал напротив и не смог не сделать свою любимую штуку под названием «поцелуй».

"

"С момента встречи у бабы-яги он постоянно приучал меня к себе с помощью прикосновений, и, надо сказать, у него это здорово получалось, как у профессионального дрессировщика, которого безмерно обожали все звери. Бабочки не стали исключением.

Близнецы поднялись следом за нами, и Рэн заявил, что Кей – пропащий человек, а Фил сказал, что мы смотримся очень мило.

Единственным, кто молчал, был Арин. Он пил алкоголь и смотрел на нас задумчивым взглядом.

Когда Антона отвлек кто-то из студии, я внезапно для самой себя спросила у Арина:

– Как сестра?

Он, кажется, ожидал этот вопрос.

– Все еще в плену иллюзий, Кэт.

– Все еще хочет вернуть Антона?

Арин пожал плечами.

– Может быть. Ты счастлива? – вдруг спросил он. В его вопросе не было подтекста.

– Да, – с вызовом ответила я. Забыть его обман было сложно. А ведь он так мне нравился…

– Рад, – коротко ответил он.

 – Антон меняется. Не думаю, что он мог измениться так, останься с Алиной.

Мне не до конца было понятно, что Арин хотел сказать.

– Можешь передать сестре, что я не позволю ей забрать его.

Парень лишь кивнул – то ли принимал к сведению мои слова, то ли знал это.

– Ты – хорошая муза, – напоследок сказал Арин, вводя меня в некоторый ступор, и, извинившись, ушел.

Здание, в котором располагалась студия, я и Антон покинули лишь час спустя.

Спускались вниз мы в одном лифте с Андреем – менеджером «На краю», представительным мужчиной лет тридцати пяти или сорока, очень импозантного вида, в темном костюме без галстука и с гарнитурой на одном ухе – ему часто звонили, а Андрей постоянно бывал за рулем.

– Как Томас? – спросил он у меня. С моим отцом Андрею доводилось работать над обложкой альбома группы.

– Хорошо, – отвечала я. – Даже бы сказала, что плодотворно. Очень много пишет в последнее время.