Зима волка

Схватив скотоголового за шею, Зеб вышвырнул его из комнаты.

Сбросил с лестницы.

Пытаясь отползти на четвереньках, бормочущий что-то себе под нос, трус, обмочился, когда Зеб спрыгнул на нижнюю ступеньку лестницы. Схватив его за воротник, Зеб потащил его в центр таверны.

Закричала женщина, пронзительно и раздражающе. Крики. Мужчины приблизились. Осторожно.

— Зеб! — Шей оттолкнул двоих зевак в сторону.

— Бри наверху. Ты ей нужен. Сейчас.

Шей побежал к лестнице.

Зеб боролся со своими инстинктами, с желанием разорвать на части мужчину, который причинил боль Бри — моей Бри.

Его кулаки разжались и сжались.

Где этот чертов Козантир?

Клаус сумел подняться на ноги, что-то бормоча все увеличивающейся толпе оборотней.

— Она это заслужила. Она… — Воспоминание о перепуганном лице Бри раскололо контроль Зеба, как топор о гнилое дерево. Его кулак метнулся вперед.

Хруст и треск ломающихся костей доставляли удовольствие, но бальзамом на душу был душераздирающий крик агонии Клауса. Засранец растянулся на полу.

Он никогда больше не причинит боль другой женщине этой рукой.

Гнев пульсировал в голове Зеба; каждый удар создавал картину лица Бри. Кровь, такая красная на ее побелевшем лице.

Ужас и мужество. Зеб двинулся вперед. Бей его снова и снова. Будь уверен, что самец никогда не сможет…

— Зебулон. — Голос Калума был похож на зимний туман, гасящий огонь. — Прекрати. Немедленно.

Зеб глубоко вздохнул. Найдя пространство спокойствия и мгновенной тишины, он отодвинулся на дюйм. Ещё один. Красные полосы в его глазах исчезли, и он увидел полные ужаса взгляды окружающих его людей.

Когда он посмотрел на побитого человека у своих ног, то понял, что обречен.

Герхард рванулся вперед, больше похожий на буля, чем на волка. Стоя над Клаусом, тот оценивал повреждения.

— Он искалечил моего брата. Во время Собрания! — Его рука дрожала, когда он указал на раздробленную руку Клауса, где из кожи белели кости. — Я требую решения Козантира. Я требую…

— Тишина. — Приказ Козантира заставил всех присутствующих в комнате замереть, оставив только звон стакана и всхлипывания Клауса.

Серые глаза Калума медленно потемнели и стали черными, как у Бога.

— Зебулон. Я требую объяснений.

Зеб стиснул зубы, борясь с желанием ответить.

Он нарушил закон боя и будет изгнан, что бы он ни говорил. Любое объяснение, которое он даст, откроет, почему Бри была так напугана — что она подверглась насилию, чему не подвергалась ни одна самка-оборотень. Она показала, как ей было стыдно.