Девочка-война

И голос, бархатистый, с легкой хрипотцой обращается ко мне:

— Привет. Меня зовут Демид.

И здесь я не могу ответить ему ледяным игнором. И не хочу. Я искоса, но с интересом смотрю на него, а потом против воли складываю губы буквой «О», поражаясь его внешнему виду, а он только задорно ухмыляется моей реакции.

Красивый парень. Очень. И я смущенно опускаю глаза, тихо отвечая на его приветствие:

— Агата.

А он же только еще ближе подается ко мне, сверкая белозубой улыбкой и выдавая:

— Будем знакомы, Агата.

После лекции у нас пара в другом корпусе, могу проводить.

— Хорошо, — согласно киваю я и еще больше смущаюсь.

— Супер!

— Первая парта, отставить разговоры! — ругается на нас преподаватель и мы заговорщически друг другу улыбаемся.

Картинки мелькают все быстрее и быстрее и вот мы уже смеемся над чем-то после пары, а потом едем на его автомобиле по вечерней Москве, едим мороженное, катаемся на чертовом колесе, договариваемся о новых встречах, не спим до утра, переписываясь обо всем и ни о чем в мессенджере, смотрим глупую комедию в кинотеатре и хохочем так заливисто и счастливо, а потом целуемся на последнем ряду как подростки.

— Я люблю тебя, — звучит где-то между поцелуями.

— И я люблю тебя, — почти со стоном отвечаю я.

И там, в этом сне, сердце больше не болит. О, нет! Оно поет! Оно хочет жить, любить и биться в унисон с другим сердцем, что теперь почти всегда рядом со мной.

Там меня никто и никогда не обманывал.

Там мной дорожили. Там, я была нужна, но не для того, чтобы выиграть глупый и жестокий спор. Там никто не хотел растоптать мое тело и чувства. Там никто не говорил, что ему фиолетово.

Слишком прекрасная иллюзия, правда? И слишком беспощадная! Такая, что бьет наотмашь по истерзанным нервам и хохочет в лицо, забавляясь с маленькой девочкой, которая никому не сделала ничего плохого.

За что?

Звук будильника вырывает меня из этой приторной извращенной нереальности, вонзая иглы страха и обреченности в сердце слишком быстро, но одним махом.

От ужаса осознания горячая, соленая слезинка срывается с ресниц, а потом и вторая.

— Этого не может быть! — потрясенно шепчу себе я, — Это все неправда!

Только вот сколько бы я не твердила себе обратное, разум смиренно склоняется перед неприглядной правдой — Громов победил.

Глава 43

POV Агата

Воскресенье прошло где-то за гранью и мимо меня.