Это война, братишка

Красивый ужас сможете изобразить? – повернувшись, обратился Макс. Эдуардо хмыкнул и полез в ящик за красками.

– Сейчас мы изобразим… ужас-с.

Максим

Когда я увидел мелкую в образе «мёртвой невесты»: с очаровательными цветочками вокруг глаз и зашитым ртом, – то окончательно растаял и был сражён. Такая милая… очаровательная девочка с ангельским лицом и бесятами в небесных глазах.

Всё, что я с ней делал, приводило меня в бурный восторг, хоть и воздерживаться было всё труднее и труднее. Просто я её хочу до шума в ушах, но так боюсь всё испортить, так ей дорожу, что трясусь как мама-утка над утёнком. Она стала для меня больше, чем просто девушка, больше, чем друг, чем любимая… она всё вместе – олицетворение моей идеальной женщины. Это пугает, сводит с ума и даёт надежду. Слишком сильные и незнакомые мне чувства, от которых я не могу отказаться.

– Э, ты чего? – голос Заразы вывел меня из оцепенения.

– Ты круто выглядишь, – усмехнулся и взъерошил шёлковые светлые волосы. – Как тебе я? – прищурился, поворачиваясь то в профиль, то в анфас. Из меня получился милый скелет с чёрными глазами и паутинкой на лбу.

– Вылитый Брэд Питт. Пойдём уже?

– Спасибо вам огромное! – я пожал руку приветливому Эдуардо. Он хоть и другой ориентации, но как человек – супер.

– Обращайся, – отмахнулся мастер. Его позвала администратор, а мы вышли на улицу.

– Ну что, пойдём пугать людей?

– Куда для начала? – беззаботно отозвалась мелкая. Мы взялись за руки и пошли вдоль по Восточной авеню.

– Предлагаю в парк развлечений. Как думаешь, мы пройдём фейс-контроль?

– Контроль, может, да, а вот фейс – вряд ли, – тоном знатока ответила мелкая. Я не упустил возможности поцеловать её чёрные губы. Совсем невесомо, чтобы не стереть «макияж».

– Рискнём?

– Давай.

И мы рискнули.

Камила

О-хо-хошечки-хо-хо…

В центр мы влетели подобно вихрю. Мы смеялись, над нами тоже. Но больше смотрели умилённо, с ироничной улыбкой на губах. Я приветливо махала ручкой, улыбалась и корчила рожи детям, Макс изображал супермена… мы фотографировались со всеми, кто просил. Американцы – дружелюбный народ и любят потеху.

Макс залез в витрину, забрав у манекена широкую шляпу, игрушечную гитару и принялся пугать прохожих. Посмеявшись, я полезла к нему. Мы замирали в разных позах, а когда на нас смотрели: скалились, медленно поворачивали головы или подмигивали. Надо понимать, что сначала у людей был ужас, а потом весёлые улыбки.

Брат подал мне руку, я спрыгнула с витрины на белую плитку торгового центра.