Это война, братишка

– Ты не Градов. Ты Заливакин! – торжественно объявила и села в компьютерное кресло.

Брат усмехнулся.

– Макс, это не смешно. Ты предлагаешь мне дружбу, активно лезешь в моё личное пространство, тормошишь и берёшь надо мной шефство, а потом в один день перестаёшь говорить со мной. Так не делают. Назвался другом, нечего из кузова на ходу выпрыгивать.

Макс хмыкнул.

– Ты не пробовала записывать за собой метафоры.

– Ты будешь за мной записывать, – фыркнула в ответ.

– Я?

– Да. Когда станешь дико известным, а я – ещё известней и богаче, то найму тебя в секретари.

Макс усмехнулся и растёр лицо руками.

– Ты несёшь бред, – заключил братец.

– Знаю. Всё потому, что желаю тебя придушить, – честно призналась я.

– Что случилось? – уже серьёзно спросила, глядя на брата. – Это из-за турне?

Брат покосился на меня, но промолчал.

Я соскочила с кресла и села рядом с ним, безумно желая коснуться его лица. Прижаться щекой к груди, оказать в объятиях и услышать, что всё хорошо. Но в жизни так не бывает."

"– Не стоит переставать со мной общаться потому, что ты уезжаешь через четыре месяца. Это ничего не изменит. Мы можем сохранить хорошие отношения, а можем всё испортить. Не отталкивай меня, – мы встретились глазами, и я смогла улыбнуться. – Надо ехать – поезжай: это твоя жизнь, ты к этому долго шёл. Но если ты не хочешь, не спеши рушить всё, что строил. Турне длится год – ерунда какая. Вы в любом случае в него отправитесь, потому что выиграли патент, но это не обязывает тебя подписывать контракт на пять лет. За это время ты найдёшь себе замену, если пожелаешь, и выйдешь из игры, ничего не потеряв. Твоя группа тоже ничего не потеряет, она заключит контракт уже с новым участником. Все счастливы. А тебя после мирового турне с руками оторвут. Ты сможешь и сам стать продюсером, композитором, кем угодно… – я перевела дыхание: так долго над этим думала, и спасибо Олегу, знала ситуацию, но не всю. Есть что-то, что Макс не рассказал отцу. – Что тебя гнетёт?

Макс горько усмехнулся, глядя на свои руки. Поднял голову и натянуто улыбнулся.

– Я вдруг понял, что не хочу славы, мирового призвания и толп фанаток. Я хотел просто петь, потому что мне это нравилось. Нравилось писать песни, но выяснилось, что я совсем не готов делать музыку целью своей жизни. Понимаешь, я пошёл в музыкальную школу, потратил кучу денег на дело, которое оказалось мне не нужно. А теперь я вынужден ехать, чтобы не подвести ребят. Лучше бы я пошёл в армию, – брат упал на спину, раскинув руки.

– Не лучше.