Японская война 1904. Книга третья

Теперь оставалось только вытянуть раму и скользнуть внутрь.

— Не подходи! — в последний момент лежащая на кровати жертва вскочила и выставила вперед руку с зажатым в ней ножом.

Казуэ сразу оценила отблеск и форму оружия — похоже, это оказался прибор из обеденного сервиза, но держали его вполне умело.

— Не шумишь, и правильно, — заговорила вслух японка, выдерживая дистанцию.

— Кто ты? — жертва сверкнула бледным лицом и рассыпавшимися по плечам черными волосами.

— Это не важно, — японка говорила спокойно и жестко.

— Главное, Вера, это то, чего я хочу!

— И чего же ты хочешь? — девушка, услышав свое имя, словно разом успокоилась. Ну да, если к тебе пришли не случайно да еще говорят о своих желаниях, то убивать не будут.

Казуэ поморщилась: этот раунд она проиграла, но… Они же только начали.

— После того, как ты попыталась провернуть аферу с нападением на великого князя и министров… — закончить она не успела, ее перебили.

— Я просто исполнитель, причем исполнитель, который все осознал и даже помешал довести дело до конца! — тут же встрепенулась Вера.

Один — один.

— Рассказывай это кому-то другому. Я потом прошлась по месту теракта: у вас не было шансов, и кто-то просто решил прикрыть себе задницу.

— Сам министр Плеве общался со мной и признал, что я действовала единственно верно. Как он сказал: юности свойственно ошибаться, главное, вовремя это понять. И он будет рад рассказать отцу о моем взрослении.

— Значит, я так и знала, известная фамилия. То-то у меня никак не получалось ее узнать, — Казуэ поняла, что теперь выигрывает.

— Мы можем вести род хоть от самого Рюрика, это не меняет главного. Мой отец безвольный болтун и, пусть и желает блага, почему-то уверен, что все может случиться само собой. Вот только, как показал полковник Макаров, чтобы чего-то добиться, нужно пахать, и тогда даже в самой отсталой в Европе армии с самыми дубовыми и упертыми офицерами может мелькнуть что-то новое.

— Во-первых, генерал, — Казуэ уже второй раз за сегодня поправила людей со званием Макарова.

Словно ей за это платят! Раздражает!

— А во-вторых?

— Во-вторых, мне показалось или вы, Вера Георгиевна, начали с уважением относиться к своему классовому врагу? Я ведь правильно сейчас все сказала…

— Что! Вы! Хотите⁈ — Вера снова поморщилась и повторила вопрос, с которого все началось. С таким злостью и выражением, что Казуэ записала себе на счет еще одно очко. Три — один.

— Чтобы вы продолжили свое дело… — слова прозвучали.