Японская война. 1904

И действительно, девушки с улыбками и смехом разошлись между офицерами, и вечеринка словно обрела второе дыхание. Я сам не заметил, как тоже втянулся и даже не сразу сообразил, как объясняю правила старых добрых «Подземелий». Перебравшись на второй этаж выделенного для офицеров дома, мы прямо на полу начертили карту, а потом одна из девушек принялась рассказывать про какое-то китайское восстание, которое мы быстро и разыграли.

– Это было еще во времена династии Мин… – говорила та самая красотка с резкими породистыми чертами лица, которую я приметил еще во время поездки по городу.

– Может быть, что-то более современное возьмем? – нетрезво предложил Врангель.

– Мне было бы приятно, если бы вы попробовали именно восстание мандаринового наместника, – девушка не сдалась и даже выдала детальный расклад по войскам каждой стороны.

Ее русский был не идеален, но понять не составляло труда. Все-таки русская Маньчжурия не зря была именно русской, и каждый, кто старался иметь дела с Россией, понемногу учил язык.

– Тогда победитель должен получить приз, – я поднял ставки.

– Только если победитель будет не тот, кому это положено судьбой, – приняла девушка.

В общем, мы решили, что после такого отступать было бы уроном для офицерской чести.

Семен сыграл за императора, я – за главного бунтовщика, Врангель оказался моим братом, переметнувшимся на сторону центральной власти. Хорунженкову, Шереметеву, Мелехову и Афанасьеву достались роли тех или иных генералов. Вышло неплохо. Сначала меня зажимали со всех сторон, но я сумел отступить в сторону порта и захватил стоящие там корабли. Девушка, задававшая историю, сначала пыталась спорить, что их там не было, но у меня нашелся неотразимый аргумент. Мы захватили не китайские, а английские суда – эти-то везде найдутся – а потом высадились в тылу всех вражеских армий прямо у императорского дворца.

– Победа! – немного неискренне порадовалась за меня девушка.

– Теперь награда, – напомнил я.

– Что вы хотите?

– Имя. Ваше имя.

– Дун Мэй. Зимняя слива. Но вы же его и так знаете, – девушка опустила взгляд в пол.

– Настоящее имя, – я же смотрел прямо на нее.

– Казуэ, рисуется вот так, – девушка изобразила в пыли два иероглифа и тут же их стерла.

– Молодая веточка, – я, впрочем, успел их прочитать и перевести.

Было совершенно непонятно, почему девушка так хотела его скрыть. Казуэ лично на мой слух звучало ничуть не хуже, чем Дун Мэй, но это ее дело.