Японская война. 1904

Итак, наше появление заметили, теперь осталось правильно доложить обо всех наших достижениях, и можно отдыхать. Солдаты явно тоже это поняли и начали выкладываться на полную: песня и музыка стали громче, шаг четче, движения резче. И вот так, словно единый механизм, мы прошли последние метры.

Сигнал остановки, все замерли, а я, приметив генеральские погоны на одном из встречающих, поехал докладываться.

– Полковник Макаров, вернулся с позиции у Тюренчена. Атаку японцев отбили, отошли ночью, готовы к новым распоряжениям, – я спрыгнул с коня и вытянулся во фрунт. Мелькнула мысль, что по уставу докладывать нужно было совсем по-другому, но… Что-то наш марш и меня воодушевил. Вот и не удержался.

– Полковник… – генерал начал было что-то говорить и тут же сбился. – Что значит отбили атаку японцев? Засулич же докладывал, что был вынужден отступить, чтобы не допустить окружения."

"– Враг нанес отвлекающий удар гвардией, а потом попытался обойти нас 12-й дивизией Иноуэ, – я заодно обратил внимание на одну из общих тактик Японии на этой войне: использовать гвардию для отвлекающего маневра. – Мы смогли устоять, и в итоге в районе пяти часов вечера враг отвел свои войска за Ялу.

– Каким образом вы смогли их сдержать? – задал вопрос еще один генерал, присоединившийся к разговору. Вернее, адмирал, если судить по мундиру.

– Ваше высокопревосходительство, – я вежливо склонил голову, сделав единственный возможный вывод о том, кто так неожиданно попался мне на пути. – Все просто, мы укрепили позиции. Отходили, когда враг начинал огневую подготовку, и встречали его, когда тот лез вперед.

– И все? – наместник Алексеев мне явно не поверил.

– Еще была надежда устроить японцам битву при Геттисберге – придержали нашу батарею за пределами работы их гаубиц, а потом вдарили на все собранные три тысячи снарядов.

– Сколько? – первый генерал закашлялся. – Сколько у вас было пушек? И сколько вы стреляли?

– Полчаса, восемь пушек, никакой контрбатарейной стрельбы, работали только по пехоте. И знаете, ваше превосходительство, – теперь я признал и Куропаткина, – что-то мне подсказывает, что дальше мы будем тратить этих снарядов только больше. И мы сами, и японцы!

Следующие десять минут из меня вытрясали все детали сражения на Ялу, потом подробности нашего отхода, особенно заинтересовавшись слухами о высадке при Бицзыво. Оказывается, наша ставка об этом только догадывалась и точную информацию еще ожидала. Правда, мне словно до последнего не хотели верить.