Пиранья. Война олигархов

Стоптанными черными ботинками пренебрег за ненадобностью – босиком сподручнее…

Мазур приник к двери. По ту строну бытия протопали по палубе чьи-то резвые ходули, раздался звучный плевок, и все стихло. Зато прибавилось иллюминации: зажглось дежурное освещение – именно таким громким словом называлась тусклая лампочка в матовом коконе под потолком. Видать, к экстренным ситуациям хозяева яхты не привыкли…

– Как думаешь, что там сейчас происходит?

Олеся оперативно справилась с порученным заданием и теперь дрожащими руками хозяйственно раскладывала на столе найденные вещи по номиналу.

Ориентировалась на полезность каждого предмета. Полезность прикидывала на глаз.

– Что-что, – пробормотал Мазур. – Захват произведен успешно, теперь могут и освещением побаловаться.

И мысленно присовокупил: «И до чего ж быстро и умело сработали, змееныши, да еще и с привлечением РЭБовского корабля. Ох, не простая гопота нынче к нам на борт пожаловала…»

Он окинул взглядом аккуратно разложенные на столе предметы: стакан с залитыми водой окурками, курительную трубку, авторучку, узкий черный ремень, невскрытую консервную банку с полированной крышкой…

Вибрации корпуса, характерные для любой работающей машины, уже стихли, зато усилилась бортовая качка.

Определенно, яхта легла в дрейф.

Мазур с минуту возился у стола. Олеся молча наблюдала за его манипуляциями с курительной трубкой и авторучкой, но когда он скрутил в жгут боцманский ремень, не выдержала и спросила:

– Кирилл, ты вообще чего собираешься делать?..

– Поразительно уместный интеллектуальный вопрос.

Сколько в нем скрытых смыслов, подводных камней… Меньше спрашивай, Олеся, живее будешь.

Мазур обреченно вздохнул. Это разве разведка?..

Сделал легкий шаг к двери… И в тот же момент в дверь постучали. С той стороны. Мазур приложил палец к губам в жесте молчания.

– Что там? – вопрос был задан властным голосом.

– Кладовка боцманская, – с готовностью ответил некто юным, но уже с нотками стали голосом, отмеченным легким восточным акцентом. Акцент был настолько слабым, что недалекий столичный милиционер сразу бы и не раскусил, чеченец ли перед ним, иль хохол южный, али турок обрусевший.

– Так боцман, это… Ну, на Шамиля кинулся. Здоровый, как бык, я этого быка маму… Ну, Шамиль его и шлепнул. Или не Шамиль?..

– Что есаул, что саксаул, один хрен. С тела ключ забрать можно?

– Так боцман за борт выпал…

– Ха вир'ен т'ен д'ол, – грубо пожелал начальственный голос, крепким и обидным чеченским словцом пристыдив нерадивого камрада.