Пиранья. Война олигархов

 – Иди руки мой, волчара, все готово уже… Ты помнишь, что сегодня мы идем на раут?

Мазур по-гусарски щелкнул каблуками…

Отобедав (или, скорее, отужинав), Мазур без лишних церемоний увлек супружницу на шкуру какой-то зверюги перед камином и неторопливо, с чувством вернувшегося с добычей охотника, воина-триумфатора да и просто Настоящего Мужика принялся чаровницу избавлять от лишней одежды. Та особенно и не сопротивлялась – разве что так, для виду, пожеманничала немного, позакрывалась, поотталкивала и шепотом повозмущалась беспардонным напором, но Настоящий Мужик свое дело знал и ломал любое сопротивление «противницы», преодолевая преграды, сминая заслоны и захватывая укрепрайоны.

За долгое время совместного проживания все нужные места на телах друг друга были изучены досконально, так что все получилось превосходно, противник очень быстро стал соратником, сподвижником и помощником… И главное, что не возникало у Мазура ощущения, будто выполняешь привычную и оттого неинтересную работу, что набиваешь, так сказать, оскомину или читаешь «прочитанную книгу», как говорилось в одной оперетте…

Нет, все было как в первый раз и оттого вдвойне здорово.

Спасибо Полигону.

Через часик адмирал, облачившись в длинный – до пят – махровый халат, уселся в любимое кресло перед «плазмой» и закурил. Нинка же, приняв душ и засунув тарелки в посудомоечную машину, прощебетала что-то о необходимости срочно посетить фитнесс-центр, или солярий, или маникюрный кабинет – Мазур так и не уразумел, понял только, что это очень важное, не терпящее отлагательств действо, на которое она и так опаздывает из-за одного невоспитанного морского волчары, – и упорхнула на второй этаж одеваться.

Еще через час, не меньше, она явилась в полном боевом раскрасе, мимоходом поцеловала Мазура, напомнила о предстоящем рауте, взвизгнула, получив напутственный шлепок пониже спины, и, позвякивая ключами на пальчике, спустилась в гараж.

Из окна Мазур наблюдал, как игрушечная – по сравнению с его, конечно, BMW, – аудюшка выехала за ворота и двинулась в сторону трассы.

Мазур постоял, потом, достав из бара на две трети наполненную бутылочку «Кутузова» (двадцатипятилетней выдержки, обзавидуйтесь, господа), пузатый толстый бокал и баночку с импортными солеными орешками, расположил весь этот натюрморт на журнальном столике со стеклянной, цвета морской волны столешницей, вновь уселся в кресло. Плеснул коньяку. Сделал глоток. Опять закурил. И задумался.

Лаврику, что ли, позвонить.