Запрет на вмешательство

Сказать по правде, он никогда раньше не встречал такой точной стрельбы с земли по самолету, а ведь стрелку должны были изрядно мешать деревья.

Один из моторов «Юнкерса» задымил, и самолет начал быстро отворачивать к востоку, так и не закончив сброс бомб, вернее, вывалив весь их остаток на поле перед лесным массивом. Еще чуть-чуть, и он накрыл бы бомбовым ковром позиции своих же пехотинцев, но, к счастью для них, бомбы закончились раньше. Заложив горизонтальный вираж, бомбардировщик медленно потянул на запад, слегка кренясь в сторону поврежденного двигателя и оставляя за собой шлейф гари. В этот момент внимание Тилля привлекла яркая вспышка, сопровождавшаяся накатившим через секунду грохотом — это второй, с виду целый, но явно потерявший управление «Юнкерс» врезался в землю между наблюдательным пунктом майора и передовой позицией его батальона.

Еще раз посмотрев вслед уходящему к горизонту поврежденному бомбардировщику, майор сделал для себя вывод, что если после всего случившегося он все-таки упустит русских, о какой-либо карьере ему можно будет забыть до конца войны.

— Восстановить кольцо окружения! — внешне невозмутимо приказал Тилль, — Направить взвод из резерва в пострадавшую от дружественного огня роту гауптмана Беккера.

Майор старался сохранять спокойствие и холодную голову. В конце концов, его батальон пострадал сегодня значительно меньше других участников операции. Потери, конечно, есть, и крайне неприятно, что причиной большинства из них стали немецкие бомбы. Но по сравнению с танкистами и летчиками, он, надо признать, легко отделался — техника в порядке, люди, в большинстве, живы и боеспособны, русские окружены и теперь уже вряд ли куда-то денутся, а до захода солнца время еще есть. Главное, нужно не торопиться, и делать все по уставу, чтобы потом никто не смог повесить на него, майора Тилля, ответственность за весь этот бардак с танками и самолетами.

Капитан Щеглов шевельнулся и с трудом выбрался из неглубокой стрелковой ячейки. Земля, сухие листья и еще какая-то труха ручейками стекали с его формы. Голова гудела и кружилась, в ушах стоял монотонный звон. Командир разведроты осмотрелся вокруг и не узнал ни лес, ни бывшую позицию своего подразделения. Все вокруг было перепахано воронками, деревья расщеплены, а мелкий мусор и листья до сих пор кружились в воздухе в потоках клубящейся пыли. Противно воняло сгоревшей взрывчаткой. Щеглов попытался отряхнуть от грязи хотя бы лицо, но его рука наткнулась на что-то липкое.