Запрет на вмешательство

Но в смотровую щель еще требовалось попасть, а движущийся по пересеченной местности танк неизбежно дергается из стороны в сторону и вверх-вниз, причем делает он это не всегда предсказуемо. Отделявшие меня от противника три с лишним сотни метров пуля противотанкового ружья преодолевает почти четыре десятых секунды. За это время цель может сместиться, что снижает вероятность попадания. Пока танк двигался, вероятность успешного выстрела оценивалась вычислителем в сорок пять процентов, а сейчас, после его остановки, она ушла за восемьдесят.

Приклад весьма ощутимо лягнул меня в плечо. Почти сразу контур танка перекрасился из красного в желтый цвет — вычислитель показывал мне, что цель поражена, но не уничтожена. Ну, уничтожить бронированную коробку с помощью «панцербюксе» я как-то и не надеялся, ибо надо смотреть на вещи реально.

Пробившая стеклоблок пуля наверняка ранила или убила механика водителя, но проблемы, возникшие у экипажа подбитой машины, этим не ограничились. Немецкие конструкторы отдавали себе отчет в том, что создавая противотанковое ружье винтовочного калибра, они вынужденно жертвуют силой заброневого действия пули. Проще говоря, даже пробив броню, пуля такого размера очень редко может привести к полной потере танком боеспособности. Поэтому в хвостовой части твердосплавного сердечника пули они разместили небольшой заряд отравляющего вещества слезоточивого действия. При пробитии брони он мгновенно испарялся, делая нахождение в танке людей совершенно невозможным. Экипаж немедленно покидал машину, попадая при этом под огонь пехоты противника, что и произошло с первым подбитым мной танком. Со стороны опушки раздались радостные крики и громкие команды, а стрельба вспыхнула с новой силой.

Однако воспользоваться благоприятным моментом для стрельбы по неподвижным целям я не успел. Оба оставшихся целыми танка зарычали двигателями и двинулись вперед, продолжая поливать позиции красноармейцев из пулеметов.

Мой второй выстрел цели не достиг. Пуля лишь бессильно расплющилась о толстый броневой лист и ушла в рикошет. Третий патрон тоже пропал зря, и я мысленно обругал себя за бесполезную растрату невосполнимого боезапаса. Но останавливаться было нельзя, поскольку подбиравшиеся все ближе танки наносили закрепившимся на опушке людям подполковника Лиховцева все более ощутимые потери, да и прекращение мной огня совершенно точно не понравилось бы лейтенанту Верулидзе, который и так чуть не пристрелил меня из своего ТТ.