Запрет на вмешательство

Скорее всего, будет артналет, а может и бомбардировка.

Оба красноармейца непонимающе уставились на меня. Типа, ты теперь командир — ты и приказывай.

— Выкопать ячейки мы уже не успеваем, — внутренне вздохнув, начал я, — да и лопат у нас нет. Так что бегом за мной — будем бревна таскать.

Ни топоров, ни пил у нас не имелось, так что приходилось подбирать упавшие деревья, и как есть волочь их к выбранной мной ямке. Время нас очень сильно поджимало, так что укрытие получилось весьма убогим. От прямого попадания снаряда или мины оно, естественно, защитить не могло, но я надеялся, что хотя бы от осколков мы будем частично прикрыты.

Остальные красноармейцы из отделения лейтенанта Верулидзе посматривали на нас, как на сумасшедших, да и сами мои подчиненные невнятно бухтели что-то себе под нос, сооружая бесформенный древесный завал вокруг неглубокой впадины в земле.

— Ефрейтор Нагулин, что здесь происходит? — услышал я голос лейтенанта Верулидзе, заметившего нашу бурную деятельность и подошедшего выяснить причину суеты.

— Расчет готовит позицию для противотанкового ружья, товарищ лейтенант, — четко ответил я, приняв стойку «смирно» и бросив руку к пилотке.

— Это — позиция? — скептически окинул лейтенант взглядом результат наших усилий.

Ответить я не успел. Рассветную тишину разорвала пулеметная очередь, и практически сразу весь лес к юго-востоку от нашей позиции взорвался треском винтовочных выстрелов и рокотом пулеметов.

Верулидзе сразу стало не до достоинств и недостатков нашего импровизированного редута.

— Отделение, к бою! — выкрикнул лейтенант и убежал куда-то в сторону штабного блиндажа, невдалеке от которого выбрали себе позиции остальные его подчиненные.

— Занять позицию, — скомандовал я и, подхватив «панцербюксе» забрался в нагромождение стволов и веток, окружавшее наше укрытие.

В принципе, внешний вид укрепления меня даже устраивал. Выглядело оно, если и не как естественный лесной завал, то уж точно не как оборудованная по всем правилам огневая точка. Учитывая яркую вспышку и грохот, производимые моим оружием при выстреле, дополнительная маскировка в виде торчавших во все стороны сучьев и сухих веток, казалась мне совершенно не лишней. Дело другое, что пересидеть за такой преградой серьезный артобстрел или бомбежку можно только при очень большом везении, но тут уж я ничего поделать не мог.

Пока в начавшемся бою для меня работы не просматривалось. Мы сидели в тылу, и внимательно прислушивались к звукам перестрелки.