Запрет на вмешательство

Подучить тебя, конечно, надо, а то ломишься сквозь лес, как лось…

— Боюсь, вы правы, товарищ капитан, — не стал я отрицать очевидного, — у вас меня не оставят. Помимо прочего, мне еще на множество вопросов ответить придется.

Щеглов лишь молча кивнул, а спустя минуту добавил.

— Ладно, Нагулин, жаль мне, конечно, тебя отдавать, но что смогу, для тебя сделаю. Только когда я генералу про тебя докладывать буду, не вздумай моим словам противоречить, даже если он тебя прямо спросит. Зеленый ты еще, хоть и боец отменный. Но в жизни ты пока, извини уж, мало что понимаешь. Усек?

— Понял, товарищ капитан. Противоречить не буду, — согласился я, подумав, что, наверное, Щеглов прав, и так действительно будет лучше.

Командный пункт шестой армии расположился в блиндажах в гуще леса. Судя по свежим воронкам, и дымящимся обломкам одного из строений, снаряды и бомбы попадали и сюда.

Нас построили напротив самого надежного на вид блиндажа, и лейтенант Парфенов пошел докладывать о выполнении приказа. Через пару минут деревянная дверь открылась, и к нам вышел генерал-лейтенант Музыченко в сопровождении нескольких офицеров. По команде Щеглова мы встали «смирно».

— Товарищ генерал-лейтенант, сводный отряд по вашему приказанию прибыл.

— Представься, капитан.

— Капитан Щеглов, командир разведроты шестьсот девятого полка сто тридцать девятой стрелковой дивизии.

— Вольно, — махнул рукой генерал, — Всего восемь человек? — без предисловия задал он вопрос, посмотрев на наш короткий строй. Его взгляд на секунду задержался на пленном немце, стоявшем чуть в стороне под охраной красноармейца с винтовкой, но спрашивать о нем он ничего не стал.

— Одиннадцать, товарищ генерал-лейтенант, — ответил Щеглов, — троим тяжелораненым оказывается медицинская помощь в вашем полевом госпитале. До боя было двадцать два.

— В окружении давно?

— Уже неделю, товарищ генерал-лейтенант.

— Приказ на штурм высоты двести двадцать семь отдал ты, капитан?

— Я, товарищ командующий. В планировании операции принимали активное участие сержанты Игнатов и Плужников, а также ефрейтор Нагулин.

Музыченко чуть повел бровью при упоминании моего участия в разработке плана, но заострять на этом внимания не стал.

— Немецкую минометную батарею тоже вы уничтожили?

— Да, товарищ генерал-лейтенант. Она располагалась на пути к высоте. Оставлять ее у себя в тылу мы не могли.