Mayday. Я влюбляюсь

И чем Яна убеждала их, что все велись на ее сказки?

Девчонка вызывающе вскинула подбородок, пытаясь уловить фокус блуждающим взглядом. В тусклом свете энергосберегающих ламп она смотрелась жалко: прежде любимые скулы торчали резкими линиями на осунувшемся лице, нос воспален, а руки бил легкий тремор. Казалось, она обнимала себя, чтобы не рассыпаться окончательно. Девушка, что могла стать его женой, походила на породистую кошку, которую выкинули на улицу, и та прошла все круги ада.

Яна, пошатываясь, встала на цыпочки и потянулась к Алику. Его губы тотчас сжались в ровную линию, девчонка почувствовала и громко разрыдалась. Мимо. Ее сцены давно не трогали.

Алик вошел в квартиру, но дверь все-таки оставил открытой.

– Заходи, – тихо бросил он через плечо.

Услышав шипение сбоку, Алик включил свет. Рыжий встал на дыбы, в неизменной манере приветствуя непрошеную гостью.

Тоже мне хозяин.

Котяра совсем обнаглел. Все чаще захаживал в гости через балкон, стал метить территорию. Алик даже подумывал кастрировать его, пока хозяева в отъезде, но решил повременить с вопросом из мужской солидарности.

Белозеров не хотел выяснять, каким ветром занесло к нему Яну. В общем-то, он догадывался. Знал, что с утра даст ей денег, знал, что она исчезнет вновь. Ушел в комнату и закрылся. Слышал, как тарахтела на кухне ложками, и даже думать не хотел, чем она там занималась. Думал о другом. О другой.

Черта с два он забыл ее! Как будто и не было этих долгих лет. Психанул, сбежал, испугался. Его чувства вспыхнули, как облако тополиного пуха от спички. Разогнали кровь, только ощутил этот запах – горький цитрус, колючий, почти как в детстве, когда она килограммами поглощала апельсины и выслушивала от буфетчицы нотации, мол, станет оранжевой и покроется коркой. Но теткой та была хорошей, ни разу не сдала Алика, когда он перед большой переменой забегал в столовую и искал на витрине фрукты, а если не находил, подкидывал из рюкзака свои. Тетя Люба только загадочно улыбалась и молчала."

"Алик не видел Орлову почти десять лет, а она показалась такой родной. Совсем не изменилась, пусть и старалась убедить его в обратном. Как бы ни держалась выбранной роли, Алик видел ее насквозь – как девушка задерживала дыхание, прежде чем придумать колкость в ответ, как нервно заправляла за ухо прядь волос, как старалась незаметно вытирать ладошки о брюки – они у нее всегда потели, когда переживала, особенно на контрольных.

Алик сквозь дрему услышал, как дернулась ручка в его комнату.