Категорически влюблен

"

"– Ты мне доверяешь? – серьезно спросил Сурен Катю, когда та сидела с мокрыми после мытья головы волосами и думала о том, почему в зеркале парикмахера она всегда такая уродливая. Это что, какое-то парикмахерское проклятие?

Катя на автомате ответила «да», и Сурен крутанул кресло, развернув ее спиной к зеркалу.

– Не волнуйся, – подмигнула Таби, пока Сурен, бормоча что-то под нос, смешивал кремообразные составы в пластиковой мисочке. – Если Сурен плохо тебя покрасит, Арпине ему голову оторвет. Это его мама, я у нее всю жизнь крашусь и стригусь.

Катя бы и не подумала, что темный шатен – не натуральный цвет Таби! Это внушало определенную надежду на мастерство местных парикмахеров… Наверное.

Спустя бесконечное (по Катиным ощущениям) количество часов Сурен снова крутанул кресло, только на этот раз повернул Катю к зеркалу лицом. Зажмурившись, она попыталась успокоить себя тем, что любая краска смывается, а волосы в любом случае отрастут, и, наконец, несмело открыла глаза. Разноцветные волны – розовые, голубые, зеленые, лиловые, фиолетовые – начинались неровными прядками примерно от середины длины и выглядели так, словно Катя случайно макнула свои темно-русые волосы в волшебную радугу.

Или добровольно дала единорогу их облизнуть! Прядки у лица тоже были цветными: с одной стороны зеленая, а с другой – фиолетовая. Смотрелось это настолько круто, что у Кати аж дух перехватило!

– Вау, – только и смогла пискнуть она. – Вот это да!

– Я тебе балаяж сделал, да? – расплылся в довольной улыбке Сурен.

 – Красиво будет отрастать.

– Красиво, – кивнула счастливая Катя.

Новое платье они ей тоже все-таки купили, правда, не совсем белое, а светло-голубое – с завышенной талией, рукавами-фонариками и пышной расклешенной юбкой.

– Бэби-долл – определенно твой стиль, – удовлетворенно сказала Таби. Катя решила поверить ей на слово. Перекусив на фуд-корте картошкой фри, они заскочили в магазин косметики и, сделав вид, что планируют делать покупки, накрасили друг друга при помощи тестеров.

Таби отлично подошли черные стрелки и светло-розовая помада, которая неожиданно круто смотрелась в контрасте с ее то ли смуглой от природы, то ли загорелой кожей. А Кате – густо накрашенные ресницы и персиковые румяна.

– Готово, – удовлетворенно сказала Таби, мазнув хайлайтером Кате по щекам и кончику носа, а потом, не удержавшись, съязвила: – Теперь, Золушка, можешь идти на бал. Только не спи с кем попало и предохраняйся.

* * *Захар был мрачен.