Смертельно влюблён (СИ)

— Ты сомневаешься в том, что я тебя люблю? — не разрывая своих объятий, спросила Полин, отчего мне стало и хорошо, и плохо одновременно.

— Ни в коем случае. Если принцесса сказала, значит, это правда. Я сомневаюсь в том, что я адекватен.

Сомневаюсь, что будь у меня на руках вакцина, с помощью которой у неё отнимутся ноги... Скажем так, я воспользуюсь ею. Воспользуюсь на полную. Просто вколю ей это, не оставив в шприце ни одной лишней капельки. Так, чтобы она никогда не смогла встать с кровати без моей помощи. Не смогла покинуть меня. Этого я хочу. Всем телом и душой. Всем сердцем. Только мысль об этом — и я охладеваю, успокаиваюсь.

Надо быть полным извергом, чтобы думать о том, чтобы настолько лишить её самостоятельности, и таким образом. Но я не только думаю, в последнее время ловлю себя на мысли, что чуть ли не мечтаю об этом, о том, чтобы она принадлежала мне всецело, без всяких обсуждений, без пререканий, без шанса на то, что она сможет что-то сделать сама, без моего участия, сама о себе позаботиться.

Я стоял, представляя, как она ничтожно слаба, как я — сам вправе решать, что с ней сделать и как.

— Я не буду давать тебе повода ревновать так сильно, клянусь, обещаю. Только прекрати.

— Что прекратить? — спросил я, приостановив поток своих самых желанных фантазий.

— Прекрати так вести себя. Ты делаешь мне больно каждый день.

— Я сам себя ненавижу за это, поверь мне.

— Ты был совсем другим раньше. Спокойным и нежным.

— А теперь я с тобой не нежен?

Вся моя нежность ушла в помешательство. Я и сам не рад, что позволяю таким мыслям поселиться в своей голове, но я не могу отрицать, что хочу её бессилия.

— Теперь ты беспокойный. Уставший. Нервный.

— То, каким ты меня увидела сейчас, больше не вызывает в тебе тех светлых чувств?

— Вызывает, ты же знаешь, что вызывает. Но сейчас ты раздражительный. Можешь взбеситься от одного моего слова, хотя я не знаю, что делаю не так.

— Ты всё делаешь так. Ты просто богоподобный маленький цветочек. Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить.

— Ты ничего не портил, — проговорила она и прижала мою ладонь к своей щеке. — Я люблю тебя.

Мне было стыдно. Даже после этих слов, после её очередного признания, страшные желания не оставляли мою голову.

Я хочу её беспомощности. Чтобы она ни на что не была способна без меня, кроме как говорить о своей любви, такой же ангельски чистой, что подобна младенческой любви к своим матерям.

— Мне надо сходить в душ, — пока я окончательно не сгорел, — я приду и всё уберу.