Смертельно влюблён (СИ)

— Расскажи мне всё, что думаешь, прошу.

— Ты совсем меня не любишь, — меланхолично и растеряно произнесла она, совсем не ожидая, наверное, что ей придётся сейчас говорить. — Ты мне изменял. Ты сам это сказал.

— Ты бы предпочла не знать этого? Если да, тогда забудь об этом, пока я сам не стёр это у тебя из памяти, — а для меня стало привычным угрожать ей абсолютно непринужденно и спокойно, как будто так и должно быть. — Ты хочешь ещё что-то сказать мне?

Не знаю, чего мне хотелось больше: услышать всю правду боли маленькой девочки из её детский уст, либо враньё. Может, лучше бы было вовсе молчание. И она понимает мои желания без слов и качает головой в знак отказа.

— Мы столького ещё не сделали, милая. Давай с тобой потанцуем? — Пока ты ещё в состоянии.

— Без музыки? — удивилась она, словно вместо танца я предложил прыжок с парашюта.

Да, столько ограничений, что просьба потанцевать для неё теперь что-то необычное, немыслимая роскошь.

— Почему нет? Зачем нужна эта музыка, если есть ты и я.

Встаю с кровати. Следом за собой поднимаю её и усаживаю, чтобы она собралась с мыслями.

— Нет, ты врёшь, — резко проговорила Полин, пытаясь вернуться в исходное положение.

— О чём ты, малыш? — Не даю ей этого сделать, удерживаю за плечи, жду ответа.

— Ты меня проверяешь, ты специально, — твердила она, всё ещё пытаясь лечь, но моя хватка так и не давала ей этого сделать.

— Нет, вовсе нет. Я просто хочу потанцевать с тобой, пока у нас есть возможность.

Скоро и её не будет.

— Нет, нет, ты врёшь, просто чтобы я встала и у тебя опять был повод, — она серьёзно занервничала, убирая свисающие ноги на кровать.

Неужели я так сильно запугал её, что теперь она не в силах поверить в чистоту моих слов?

Встаю и беру в шкафу первое попавшее платье. Помятое. Как и она сама. Затем надеваю сверху белоснежной майки, которая стала для неё и пижамой, и повседневной одеждой. Силой заставляю её подняться, говорю «не бойся» на ухо. Веду за собой на середину комнаты.

Она так неуверенно стоит на своих ногах, пошатываясь. Вот-вот — и упадёт. Но мои руки крепко держат её за талию, не давая ей шанса на это.

— Возьми меня за плечи, — прошу я, и она выполняет, испытывая странную дрожь в руках.

— Нет, я не чувствую твоих нежных ручек. Сними с меня рубашку. Сама.

Сразу же её полупрозрачные пальчики начали расстёгивать каждую пуговицу, так медленно и трясясь.

Я не мог отпустить её. Она упадёт. Возможно, мышцы ног немного атрофировались за всё это время, что она не ходит.