Во власти бывшего

Таня - все, что у меня есть.

Тяжело дышу, злые слезы скатываются вниз, пока я смотрю в потолок и жду свой приговор.

Воронцов берет меня за руку, и я с трудом подавляю желание отстраниться. Поднимает ее и… целует в раскрытую ладонь.

- Не все, Пташка. У тебя есть не только Таня.

Я не понимаю. Смотрю на него и не понимаю - зачем он это делает? Хочет дать надежду, чтобы потом пнуть побольнее? Я знала, что он бывает жестоким. Но чтобы настолько?

- Поправляйся, - добавляет Алекс, оставляя еще один поцелуй. - Мы еще навестим тебя.

"Он уходит так быстро, что я не успеваю спросить - когда? Когда я смогу снова увидеть дочку?

Я не верю Воронцову. Не верю ни единому слову. Он холодный и расчетливый. Его приговор я видела в тот вечер - он и правда собирался лишить меня дочери. И теперь он лишь успешно играет нужную ему роль.

Но что с этим делать, я не знаю. И душу рвет на части от невозможности спасти мою девочку от ее отца…

- 31 Арина -

Алекс приводит Таню почти каждый день. Из-за слабости я могу лишь сидеть с дочкой рядом и смотреть на нее, слушать ее детский лепет и держать маленькие ладошки в своих руках.

Воронцова я просто игнорирую. Каждый раз он спрашивает меня про самочувствие, но я не отвечаю. Только Танюша сглаживает то напряжение, что витает в воздухе.

Ее улыбка - единственное, что помогает не сдаваться и слушаться врачей.

Только ради нее я открываю каждый день глаза и дышу.

Моя доченька. Мое сердце. Моя душа…

Но сегодня проходит уже полдня, а их все нет. Я начинаю нервничать и даже спрашиваю у медсестры, которая приходит кормить меня, не было ли у меня посетителей.

В груди появляется липкий страх. Что если Алекс наигрался и теперь попросту увез Таню? Может, он придумал какое-то новое наказание, и дочь я больше не увижу?

Проходит не меньше часа, прежде чем дверь все же открывается, и в палату входит Воронцов. Один.

- Где Таня?!

- Осталась дома с няней.

- Почему?

- Потому что нам надо поговорить.

Я застываю. Ожидала ли я чего-то подобного? Увы, но да.

- Арсений работал на разведку другой страны, - вновь заговаривает бывший, а меня разбирает злость. Какого черта он опять об этом? - И твоя мать была в курсе этого.

- Что? - вырывается из меня помимо воли.

- Мне жаль, что приходится рассказывать это, но ты должна знать правду.

- Ты лжешь!

- И зачем это мне? - Алекс выглядит спокойным, даже равнодушным. Лишь в глубине его глаз мелькает что-то непонятное.