Властелин Огненных Земель

— Почему тогда твой верод не заплатил вергильда? — спросил из клубов пара чей-то голос.

— Или твой лорд? — поинтересовался другой.

— Мой лорд хотел моих дочерей. Любил девочек помоложе. Он купил их на распродаже. Мою жену выкупили ее братья, а на детей у них уже не хватило. — Больше вопросов не последовало.

Джерард так и не решил для себя, насколько аудитория поверила рассказу, особенно его последней части, и что такого сделал Гуфлак, чтобы заслужить такую нелюбовь своих товарищей. Он явно не испытывал особой верности к своему нынешнему владельцу, раз с таким удовольствием транжирил его время. Но он восхищался Эйледом — по крайней мере утверждал это.

— Он заботится о своих людях. Он бережет их жизни и щедро делится добычей.

— Каковы его шансы, если он бросит вызов?

Ответом ему был целый хор голосов:

— Хорошие.

— Да, фейны будут рады эрлу из Каттерингов…

— Да еще такому, что сможет вернуть корону в Варофбург…

— Сеольмунд слишком осторожен.

— Скупой!

— Богатство эрла, — заявил Гуфлак, пытаясь казаться самым знающим благодаря своему происхождению как воина, — заключается в сильных руках его фейнов, а не в мешках серебра у него на чердаке. Он полагается на своего дружка Сюневульфа в надежде на то, что тот удержит Эйледа под контролем. Ну, тут все пошло наперекосяк с тех пор, как этот парень начал бриться.

— А если Эйлед победит, — спросил Джерард, — каковы его шансы стать королем?

— Ну, это, конечно, зависит от других эрлов. Королей редко смещают без повода. Не думаю, чтобы Уфгита так уж не любили.

Даже после того как они с Джерардом обсохли, оделись и продолжили свой путь в Сюнехоф, Гуфлак выбрал самую неспешную, окольную дорогу. Он показал Джерарду большую часть города, включая рынки. Торговцы с первого взгляда поняли, что эти двое никак не потенциальные покупатели; они осыпали их ругательствами и даже пригрозили, что позовут первого же проходящего фейна, чтобы тот прогнал их взашей. Впрочем, Гуфлак не обращал на это внимания. Джерард дивился обилию предлагавшихся покупателям диковинок: павлиньим и страусиным перьям, причудливой чеканке, узорчатым шелкам и прочему добру из далеких земель. Особенно большое впечатление на него произвели великолепно иллюстрированные манускрипты — их, должно быть, награбили в куда менее отдаленных странах.

Далекий грохот, донесшийся до них, означал, что Квиснолль снова изверг огонь и дым."

"— Он проделывает это каждые несколько часов, — объяснил Гуфлак.