Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

– Никак опять чего удумал, – удивленно охнул казак.

– Удумал. Школу сами поставили, и станицу поставим.

– А себе землицы не хочешь? – вдруг поддел его атаман. – Тоже вроде казак, и не из последних. Батраков наймешь, завсегда с хлебом будешь.

– Благодарствую, Егор Лукич, да только не ратай я, а вой. Землицу только шашкой вспахать и могу, – твердо ответил парень.

– Станицу, говоришь, – задумчиво протянул атаман, рассматривая его непонятным взглядом. – Добре. Будет тебе станица. И земли нарежем, и от мира помощь пришлем.

Но учти, что в тех местах и у тебя свой надел быть должен. И не просто надел, а усадьба настоящая. Как любому дворянину и положено.

– Да зачем он мне? – растерялся Елисей, не ожидавший такого захода. – Я из школы-то выбираюсь только по крайней надобности. Там и дом у меня, и хозяйство всякое.

– Угу, знаю я твое хозяйство, – отмахнулся атаман. – Конь да справа воинская, вот и все хозяйство. Не годится так. Ты пойми, Елисей. Такого давно уж не было, чтобы простой казак в одночасье достоинство дворянское получил.

На моей памяти только при Петре Великом такие дела бывали. Так что ты теперь не только за себя, ты теперь за весь род казачий ответ несешь.

«Ну, ты завернул, – охнул про себя Елисей. – Вот только политики мне тут и не хватало. Хотя, с другой стороны, он прав».

– В общем, я сказал, а ты слышал, – подытожил атаман. – Задумку твою я понял. Одобряю. А как обставить все, подумаю.

– Егор Лукич, сам же знаешь, любое хозяйство пригляда хозяйского требует, а мне за школой света белого не видать, – сделал Елисей еще одну попытку отвертеться от собственного имения.

– И этот вопрос решаем, – решительно отмел атаман его попытку. – А женишься, так еще и благодарить меня станешь, что есть куда жену молодую привести.

Последний аргумент добил парня окончательно. Тут ему крыть было нечем. Заметив его растерянность, атаман лукаво усмехнулся и, хлопнув парня по плечу, добавил:

– Мне еще с кругом казачьим потолковать нужно, а ты ступай.

А ежели что, сразу мне весточку шли. Над тобой теперь никого кроме меня и нет.

– А круг казачий? – не понял Елисей.

– Круг только те дела решает, где честь казачья задета, или что миром решить надо. А в мелкие дела он вмешиваться не станет. Так что пиши, не стесняйся. А то смотрю, привык все на себе тянуть. Все сам норовишь.

– Сирота я, Егор Лукич. Вот и привык, что за меня думать некому, – снова выкрутился парень.

– Тоже верно, – несколько смутился атаман.