Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Некоторые предпочитают светскому образу жизни житье затворника. Вот, к примеру, эти двое, – он показал чиновнику короткий список. – Их придется на дому брать.

– И долго ты еще возиться будешь? – мрачно поинтересовался Морозов.

– А что? – насторожился парень.

– Время уходит.

– Послезавтра у нас суббота, и в театре премьеру давать станут. Вот на субботу захват и назначайте, – усмехнулся Елисей, аккуратно сворачивая исписанный листок.

* * *Празднично одетая публика не спеша расходилась и разъезжалась от здания театра, оживленно обсуждая премьеру нового спектакля.

Господин в отлично сшитом фраке небрежным жестом подозвал лихача и, усевшись в пролетку, назвал адрес. Кучер, весело кивнув, тряхнул поводьями, и серая кобыла взяла с места размашистой рысью. Но стоило только пролетке свернуть за угол, как возница натянул вожжи, негромко ругаясь и привстав на облучке так, словно увидел впереди что-то необычное.

Седок, расслабленно попыхивавший модной сигариллой, проявил вялое любопытство, вытягивая голову и пытаясь рассмотреть, что произошло на дороге.

Но не успел он и рта раскрыть, чтобы спросить, что случилось, как в пролетку тенью скользнула легкая фигурка, послышался глухой удар, и седок обмяк на сиденье, медленно заваливаясь набок. Словно из-под земли у пролетки возникли четверо мужчин. Один из них показал кучеру полицейский жетон и, поднеся к его носу жилистый кулак, тихо прошипел:

– Тебя тут не было, и ты ничего не видел.

Все понял?

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, – нехотя кивнул кучер. – Да только я же теперь заработка лишился. А клиент, по всему видать, денежный.

– Не ной, – фыркнул мужчина, и в воздухе сверкнула подброшенная монета."

"К пролетке подъехала закрытая карета, и оглушенного седока ловко перекинули в ее нутро. Щелкнул бич, и карета покатила дальше, а молчаливые тени все так же бесшумно растворились в темноте улицы. Кучер, оглядевшись, быстро перекрестился и, тряхнув вожжами, проворчал:

– Да ну вас всех к лешему.

То ли полиция лютует, а то ли казаки чего удумали.

Тем временем три молчаливые тени все так же бесшумно перемахнули забор двухэтажного особняка в белом квартале и, сливаясь с кустами, двинулись к дому. Старый кобель, учуяв чужих, завозился в своей будке, глухо звякая цепью. Но вдруг рядом с будкой в пыль что-то упало, и пес, принюхавшись, выбрался из будки.