Искупление вины

– «Барин»? – невольно удивился майор. – Почему так?

– Он считал, что наша группа будет ключевой на северном направлении, а я в этой группе буду чем-то вроде хозяина. От меня будет многое чего зависеть, в том числе даже наступление армий «Норд».

– Ах, вот оно что! Грамотно подмечено. Мы тоже ничего не будем менять, наша операция тоже будет называться «Барин»! Пойдем в радиочасть. – Майор вышел и бросил караульному: – Дверь запри. Провожать нас не нужно, сами доберемся!

Вышли из внутреннего двора, оставив за спиной решетчатые окна следственного изолятора, и бодрым шагом заторопились в радиотехнический отдел, с оборудованной комнатой для радиопередач.

Младший лейтенант Коган, находившейся здесь же, уже включил рацию, настраивая ее на нужный диапазон. Увидев вошедшего майора Волостнова с арестантом, тотчас поднялся:

– Все готово для радиопередачи, товарищ майор.

– Ну, и чего мы ждем? – повернулся Лев Федорович к Аверьянову, выглядевшему напряженным. – Давай присаживайся к рации, теперь это твое рабочее место.

Сев за стол, Михаил быстро зашифровал радиограмму. Поставил рацию на передачу и уверенно застучал ключом: «Петергоф, как слышишь меня? Я Филин!» Когда через эфирные шумы пробились четко различимые щелчки, в которых он узнал руку лейтенанта Голощекина, тотчас принялся передавать шифровку.

Глава 13. Филин начал действовать

– Есть что-нибудь? – спросил Голощекин.

– Ничего нет, господин обер-лейтенант, – повернулась к нему Кристина. Хорошенькое личико, аккуратная головка, длинные волосы собраны на затылке в тугую светло-желтую «шишку».

– Что ж, будем ждать.

Голощекин установил рацию на прием, а когда услышал позывные Аверьянова, тотчас ответил. Еще через несколько минут, вооружившись карандашом, стал быстро записывать радиосигналы. Расшифровав радиограмму, обер-лейтенант быстро вновь застучал ключом: «Мазу. Что делаете в настоящее время? Петергоф»."

"Некоторое время были слышны только эфирные шумы, назойливые, неприятные, особенно в то время, когда с нетерпением ожидаешь ответа.

Вскоре он услышал характерные знакомые щелчки – Филин вновь вышел на связь. Записав принятую радиограмму, Голощекин взялся за ее дешифровку. Расшифровав, некоторое время взволнованно мял листок бумаги в руках, затем поднялся и скорым шагом заторопился к Гемприх-Петергофу.

В кабинете майора он бывал не каждый день, возможно, именно поэтому неизменно отмечал перемены. Вдруг один из цветков исчезал, а на его месте появлялся горшок с маленьким ростком.