Наша вина

Слезы мешали ей видеть, глаза так опухли, что медовый цвет превратился в жидкий растаявший эликсир, которым она изо всех сил пыталась предотвратить невозможное. – Пожалуйста… пожалуйста, давай попробуем еще раз. Давай попробуем еще раз, Николас, – умоляла она, впиваясь ногтями в мою кожу.

Я крепко сжал челюсти. Я не хотел этого. Черт, зачем она все усложняет?

– Нечего и пытаться, Ноа, все кончено.

– Я знаю, ты можешь снова полюбить меня… Я знаю, ты не любишь Софию, ты любишь меня, только меня, помнишь? Ты сказал, что всегда будешь любить меня, что бы ни случилось.

Я не просила тебя, потому что надеялась, что время исцелит нас, но этого не случилось. Теперь я прошу дать нам еще один шанс."

"– Не проси меня о том, чего я не могу тебе дать, – перебил я, хватая ее за запястья и отодвигая от себя. Я крепко держал ее руки и пристально смотрел на нее, чтобы она поняла меня лучше. – Я не могу любить… Этот корабль уже уплыл, понимаешь? Тогда я открылся тебе, понимая, что иду против всех своих привычек.

Я пытался, действительно пытался, но я не создан для любви, и я не тот, кого можно любить, и ты ясно дала это понять.

– Я люблю тебя, – прошептала она, глядя мне в глаза. Я не хотел думать о том, какими мы оба могли бы казаться со стороны, полными неудачного опыта и разочарования. Мы не знали, что такое любить, ни один из нас не знал, потому что мы были травмированы в детстве, и теперь мы делали то же самое с теми, кто пытался стать ближе.

– Ты не любишь меня, Ноа… Ты взяла единственное оружие, способное победить меня, и нажала на курок.

– Я здесь! Я все еще здесь, и ты тоже! Ты всегда хочешь быть со мной рядом. Это что-то значит, это должно что-то значить! Мы все еще ищем друг друга… Ты действительно хочешь, чтобы я была с кем-то другим? Подумай об этом, Николас, потому что если ты уйдешь, если ты снова уйдешь, оставив меня, то, когда вернешься, меня может не быть!

– Это угроза?

Одно упоминание, что Ноа будет с другим, сводило меня с ума.

– Я ждала тебя, ждала тебя с тех пор, как мы расстались.

Прошло почти полтора года, и я все еще жду, когда ты вернешься ко мне, и ты вернешься, но пока ты на полпути. Я не могу этого вынести, сейчас или никогда, Николас. Потому что, если ты уйдешь и оставишь меня, мы расстанемся навсегда.

В кабинете воцарилась тишина, и я увидел недоверие и разочарование в ее глазах. Я сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить.

– Прощай, Ноа, – сказал я, чувствуя ужасную боль в груди.