Северная Корона. Против ветра

– Быстрее, я не могу долго стоять! – раздраженно крикнул Саша растерянной скрипачке.

Он и правда не мог – пробка вновь двинулась вперед, а его автомобиль так и остался стоять, поджидая Марту. Несколько возмущенных и явно куда-то спешащих водителей стали ему сигналить. Впрочем, непробиваемому Дионову до них не было никакого дела. А вот впечатлительная и отлично улавливающая чужие душевные вибрации Марта еще больше смутилась – получается, это из-за нее теперь возмущаются люди и даже что-то кричат из салонов своих машин: вон из бордового авто с надписью «Охрана» на стекле, которое стоит сразу за автомобилем Александра, орет какой-то здоровый мужик. Дионов, услышав его вопли, слегка высунул черноволосую голову из окна и, что-то пренебрежительно ответив, царственно пару раз махнул рукой, словно говоря: «Давай, проезжай». А после Саша, который, как и она сама, сегодня был в солнцезащитных очках, вновь требовательно поманил девушку к себе.

«Чтоб ты провалился, Дионов», – мрачно подумала скрипачка и, набрав побольше воздуха в грудь, быстрым шагом бросилась к сияющему под солнцем автомобилю Александра. Она села рядом с ним на переднее сиденье, и авто тут же тронулось вперед.

– Привет, – сказала Марта, чувствуя себя не в своей тарелке. Со скрипкой пришлось расстаться и положить ее на заднее сиденье.

– Привет, сестренка. Ты тормоз или меня злила? Видишь же, что стоять долго не могу, и выделываешься, – делано сердито сказал Саша. – А я вообще-то хотел тебя подвезти.

– Я не хотела причинять тебе неудобства, – не глядя на него, сказала Карлова.

Надо же, прошлой осенью она впервые села в этот просторный дорогой автомобиль. Казалось, это были события прошлой жизни – спокойной, переполненной классической величественной музыкой, мечтами о будущем и Феликсе из далекой туманной Англии. А теперь ее умом завладел этот полукриминальный самодовольный тип с зелеными глазами и прямой спиной. Встреча с Сашей буквально поделила размеренную ранее жизнь Марты надвое: до знакомства с ним и после.

Неизменной переменной в обеих этих неравномерных частях ее жизни оставалась музыка. Раньше она была для девушки вдохновением, теперь стала освобождением.

– Сестренка, если я сам позвал тебя, решив подвезти, значит, я знал, на что иду, – сообщил Александр, которому стало интересно слегка подколоть маленькую дурочку. Она ничего не ответила.

– Говори, куда везти, – велел он, краем глаза заметив, что девочка надулась. Это его почти обрадовало.