Северная Корона. Против ветра

И если он узнает, что она память потеряла, еще более виноватым себя будет чувствовать. Или вдруг из жалости решит на ней по-настоящему жениться. Ты хочешь, чтобы его дурацкая жалость и ему, и девочке всю жизнь сломала, что ли? – Женщина вдруг встала со скамьи. – Слава, пусть он лучше думает, что она его видеть не хочет. И пусть другие так думают. А она пусть лечится и живет нормально. И Сашка будет нормально жить.

– Да делай как знаешь, – устало махнул руками ее муж. Женщина тяжело вздохнула и вновь ушла к сыну, который давно не чувствовал себя настолько беспомощным.

А тем временем Саша вновь заснул, и ему снилось, что он находится в том коттедже вместе с Мартой и в нее стреляет оживший Олег, у которого глаза горят красным, а губы испачканы в алой крови. И Саша опять пытается закрыть собою кричащую от ужаса Марту, и у него не получается это сделать.

Его мать видела, как он вздрагивает во сне и как кривятся его опущенные уголками вниз серые губы. Она теплыми руками сжимала его холодную, свешивающуюся с кровати ладонь, пытаясь согреть.

Ночью, когда мать ушла, кошмары продолжались – он вновь и вновь не мог спасти Марту, кидаясь на ее защиту. Правда, на смену им пришло странное сновидение, из-за которого он вдруг резко проснулся – они с юной скрипачкой стояли на мосту, под покровом благосклонной к ним ночи, целуясь.

Когда Саша открыл глаза, ему показалось, что его губ только что касалось что-то мягкое и теплое – что-то, похожее на губы Марты. Парню чудилось, что она целовала его, и он понял, что многое отдал бы, чтобы это было правдой.

Его взгляд скользнул к окну, за которым висела темная ночь, на лунный диск. И Саша вдруг с каким-то мучительным осознанием вдруг понял, что ему жаль. Потерянного времени. Потерянных сил. Потерянного себя.

Наверное, Ника была права – они оба искали друг в друге заменитель любви. Он видел в ней прошлое, к которому невозможно было вернуться. Она в нем – таблетку от чувств к Нику.

«Если бы все было иначе, – вдруг подумал он, сжимая зубы от ноющей боли, и перед глазами его было смеющееся лицо Марты. – Мне так жаль, девочка».

Там, в доме, она говорила, что любит. Придумала? Или ей показалось?

Он мог бы любить ее. Искренне, верно любить.

Ему не под силу было изменить прошлое и управлять настоящим, но будущее… Он мог бы сделать их будущее другим, счастливым, ярким. Безопасным. Отплатить ей за то, что она пострадала и попрощалась с музыкой.

Однако с Мартой Карловой они больше не виделись.