Северная Корона. Против ветра

– Какие? – произнесла она онемевшими губами. После его слов в животе у нее похолодело в дурном предчувствии.

Он молчал, странно глядя на нее.

– Какие, Женя?! Надо охрану вызвать, охрану! – запаниковала светловолосая девушка.

– Надо, – кивнул парень и вдруг неожиданно схватил девушку, приставив к ее горлу нож. – Заорешь – убью, – тут же предупредил он ее, и Ника поняла, что он не шутит.

– Ты что делаешь? – прошептала она. – Жень, ты с ума сошел? Отпусти меня… Пожалуйста.

– Нет, не отпущу, прости, – с сожалением ответил он. – Я очень сильно люблю одного человека, чтобы пожертвовать им. Пошли, не дергайся, – он повел ее через только что открытые им же самим ворота. Ника, поняв, что, закричав, сможет предупредить Никиту, открыла рот, но ей не удалось издать ни звука, потому что Женя тут же грубо зажал ее губы влажной ладонью.

– Я же сказал, – устало произнес он, – не кричи. Зачем? Не делай хуже себе и своему парню. Мы его уже поймали, – доверительно сообщил он девушке на ухо, хотя это было откровенным блефом.

От услышанного коленки у Ники стали подгибаться – она с трудом переставляла ноги, не понимая совершенно, что происходит.

– Если ты будешь вести себя хорошо и делать все, что я говорю – вас отпустят. Я с радостью тебя отпущу, – продолжал психологически обрабатывать ее Женя. – А это ведь все из-за Дионова, Ника, из-за него. Хоть ты и бросила его перед свадьбой, но все равно приехала к нему. Зачем? Я же написал тебе в газете, что от него тебе грозит опасность. А, ты не восприняла это всерьез? – догадался он. – Ты дура, Ника. Хорошенькая, но дура. Ты мне раньше нравилась, реально нравилась, – он вздохнул. – А выбрала Сашку. Вот если бы ты озадачилась тем, что я тебе написал – я тебе ведь даже на Алмазова указку дал, – вспомнилась ему газетная статья, заголовок которой он обвел, поскольку в ней упоминалось слово «алмазы», – ты бы не пострадала. И Сашка, возможно, тоже. И твой парень. Вот зачем вы приехали, а? Я же давал шанс. Давал.

Они все ближе приближались к особняку. Ника, чувствующая легкие прикосновения ножа, тряслась от страха, хотя Евгения веселым назвать было сложно. Ему тоже было страшно, очень страшно. И страшно давно – а все проклятый Олег, чтобы ему гореть в аду вечность.

В холле Женя и Ника произвели настоящий фурор, явно ошарашив и Ника, и Сашу, и Марту, и только лишь один Олег Алмазов рассмеялся – весело, словно над смешной картинкой.

– Хорошо, что ты пришел, – произнес он, лежа на полу связанный. – Молодец, мальчик, молодец.