Северная Корона. Против ветра

Он точно имел в виду его, Олега!

В груди у него заскребли каменными когтями личные демоны, воющие и требующие выхода наружу. В горле появились спазмы, мешающие нормально дышать. Сердце противно заныло. Паранойя, что за ним кто-то следит, возобновилась, да еще и с новой силой. Если знает этот наркоман, значит, знает кто-то еще. А вдруг его узнал Дионов? Вдруг он поймает его, не дав отомстить? Вдруг…

Этих «вдруг» было безумно много. Но себя Олег Алмазов не считал безумным. Он считал себя благородным мстителем.

Прежде чем охрана с отцом Дионова стала возвращаться назад, чтобы пройти в каюту, Олег плавной бесшумной походкой проскользнул обратно к тому месту около бортика, где оставил Надю. Он обнял ее, прижав спину девушки к своей груди и испугав внезапным прикосновением.

– Это я, – сказал он вздрогнувшей девушке, развернул ее к себе и начал целовать: страстно, даже как-то яростно, словно хотел выпить душу Надежды. Когда мимо проходили охранники, переговаривающиеся с коллегами по рации, они даже и не обратили внимания на влюбленную парочку.

– Олег, – удивленными глазами уставилась на него девушка через несколько минут, когда поцелуй прервался, – ты, и правда, влюбился в меня с первого взгляда?

– Правда, – обманывая, прошептал Алмазов, при поцелуе не испытывая того, что должен был чувствовать молодой мужчина, обнимающий симпатичную девушку. Он лихорадочно обдумывал свой следующий план действий, а перед глазами у него стоял тандем красного и белого. Белого и красного.

Олег мечтал, чтобы на платье невесты оказалась кровь. И чтобы она оказалась на Дионове – он ведь тоже в белом костюме. Ему вдруг представилось, как он наклоняется к его испуганной невесте, окропленной кровью – в своем страхе она просто прелестна, гладит ее по волосам, целует, начинает медленно раздевать, а Дионов, эта собака, валяющаяся где-нибудь на полу, наблюдает за этим – ведь ему так будет больнее, верно?

Олег не сдержался и принялся целовать Надю с новой силой, крепко прижимая к себе, и ему казалось, что он целует то невесту в белом наряде, украшенном разводами и брызгами крови, то девушку, которую когда-то давно любил, и из-за которой начались все неприятности, сделавшие его жизнь чем-то другим. Олег не знал чем, но явно не жизнью. Иногда он приходил в себя – редко, очень редко, не понимая, что делает, пытался вспомнить, что произошло, но мысли вновь разжигали в нем желание мстить, что потихоньку сводило его с ума.