Северная Корона. Против ветра

– Как уезжаешь утром? – услышал Крис и, будучи натурой эмоциональной, к тому же еще и нетрезвой, чуть не зарыдал. До того самого печального момента, когда Визард покинул вместе с вещами гостеприимный дом Стаса, он ныл и стонал, одновременно и раздражая, и веселя собравшийся народ. Наверное, один только Стас, перед которым встала непростая дилемма, не принимал участия в общем веселье, делая лишь только вид, что ему хорошо, но на самом деле глубоко задумавшись. Слова Феликса въелись ему в душу.

Феликс действительно уехал ранним утром – в половине шестого за ним прибыла большая черная машина с такими тонированными окнами, что невозможно было разглядеть, кто находится внутри. Знаменитого музыканта вышли провожать всей толпой, до этого чуть ли не поклявшись (Крис даже предлагал делать это на крови, чтобы все было по-настоящему) никому не говорить о том, что в самой обычной квартире самого обычного города некоторое время жила звезда мирового масштаба с самыми шикарными, по словам все того же разговорчивого Криса, тараканами, которых он только встречал в своей жизни.

– Какой ужас, – печатая что-то в ноутбуке, примостив его на коленях, сказал черноволосый парень по имени Кирилл, он же Кезон, когда Визард приземлился рядом с ним на заднее сиденье, и автомобиль плавно тронулся вперед.

– О чем ты? – молодые люди даже не поздоровались, как будто бы и не виделись две недели.

– Только ты мог приехать в совершенно незнакомую страну и самым невероятным образом найти в ней друзей. – Кезон оторвался от ноута и кивнул назад, в сторону отдаляющегося от них подъезда Стаса, около которого девушки и парни бешено махали уезжающей машине и, кажется, что-то кричали ей вслед.

Феликс с улыбкой оглянулся назад, мысленно аккуратно отрезая серебряными ножницами тоненькую ниточку, связывающую его с этим местом. Он действительно неплохо и с пользой провел время.

– Тут забавно, – сообщил он другу и коллеге. – Мне понравился город твоего детства, юности и отрочества.

– Мне тут тоже нравится. Видишь ли, малая родина всегда нравится, хочешь ты этого или нет.

– Возможно. Первые два года жизни я провел в родовом поместье, и меня до сих пор туда тянет, – аккуратно согласился Феликс Грей, чувствуя разочарование – из-за отъезда, но произнес эти слова с едва заметной усмешкой, которую его черноволосый друг все же услышал. Они вообще отлично друг друга понимали.