Северная Корона. Против ветра

Юля, которая в тонкостях человеческих чувств была не сильна, мало что поняла, а вот Феликс, которому Крис украдкой показал большой палец, поднятый вверх, понял все. Трудно было сказать, что он чувствует по поводу случившегося, поскольку его бледное лицо оставалось спокойным и совершенно невозмутимым, правда, темные глаза лукаво поглядывали на Юлю.

– Пойдем? – Он встал и подал девушке открытую ладонь – чтобы она вложила в нее свои пальцы. Крестова с недоумением посмотрела на молодого человека, но, чуть подумав, приняла его приглашение. Она думала, что Феликс поведет ее в гостиную или в другую комнату, а он повел ее мимо них, к входной двери.

– И куда мы пойдем? – спросила она. – Уже ночь.

– Гулять. Мы просто пойдем гулять, – отозвался музыкант. – Надеюсь, ты не против нашей прогулки?

– Не против, – хмыкнула Крестова, натягивая кеды. Ей стало дико интересно, зачем Феликс потащил ее на улицу.

Визард открыл перед девушкой входную дверь (за время, проведенное в квартире гостеприимного Стаса, он порядком освоился, хотя, конечно, в нем за версту можно было узнать иностранца, которого очень и очень изумляли некоторые вещи) и галантно пропустил ее впереди себя. Лифт они вызывать не стали, а пошли пешком по лестнице. Через пару минут пара уже оказалась на хорошо освещаемой мощными огнями улице, на которой не было ни единого человека. Эти двое просто шли рядом, изредка касаясь друг друга плечами или локтями, и разговаривали.

– Мне нравится ваш город. – Брюнет втянул носом ночной свежий воздух, словно считывал через него одному ему понятную информацию. – И мне нравятся люди, которые в нем живут. Мне нравишься ты.

Юля насмешливо покосилась на него, но ничего не сказала. Она просто шагала, засунув руки в карманы джинсовки, прихваченной из квартиры. Визард что-то говорил ей, а она молча слушала, и молчала Крестова не потому, что ей нечего было сказать или было неинтересно, а потому что ей просто нравилось слушать англичанина.

Через минут пятнадцать Феликс вдруг замолчал, вновь втягивая носом воздух и сказал:

– Что? – не поняла Юля, до этого увлеченно его слушающая.

Они остановились на аллейке: симпатичной, узкой, с двух сторон обсаженной густыми кустарниками. С одного бока ее высились высотки, с другого – стояли частные дома, неизвестно как оказавшиеся почти в центре города.