Северная Корона. Против ветра

Юля забрала стакан, сделав последний глоток терпкого напитка, а после вполне себе уверенно встала из-за стола, наклонилась, опершись ладонями о его жесткую поверхность, и смело поцеловала Феликса.

Крестова никогда не была девушкой-ромашкой, ангелочком, скучающим без заботы и тепла, а также любительницей романтики и нежностей, и потому целовалась она так, как это делают мужчины – несколько жестко, уверенно, интенсивно, взяв на себя всю инициативу. Визарду оставалось лишь отвечать ей, поглаживая одной рукой по коротким волосам, а другой продолжая держать уже порядком нагревшуюся зажигалку, дарившую им двоим загадочный мерцающий свет. Они оба только что пили «Куба либре», и от этого оба чувствовали на губах друг друга ярко выраженный вкус горького крепкого рома и одновременно сладкой колы. Юле даже казалось, что она продолжает пить свой напиток дальше, только куда более приятным способом.

Наверное, в этот момент она была чем-то похожа на Марту, решив, что раз Феликс улетает, терять уже нечего – пусть будет, что будет. Оттолкнет так оттолкнет, возьмет дело в свои руки – она не будет против и уступит ему. Правда, хоть молодой человек и не спешил заканчивать поцелуй, он все же предпочитал, чтобы инициатива пока что все же была у Юли.

Она, на пару секунд оторвавшись от Визарда, обошла стол, взяла его за ладонь, быстрым движением отбросив ставшую горячей зажигалку, заставила парня подняться и вновь стала целовать, все так же решительно и даже несколько властно, с твердой уверенностью, что поступает правильно. Феликс оказался прижатым к кухонной стене и обнял Юлю за талию, скрестив длинные пальцы в замок. Ему было интересно, что она собирается делать дальше.

– Хочешь? – прошептала она тихо ему на ухо, поглаживая по груди одной рукой, а вторую положив на плечо.

– Летать? – спросил он и мягко поцеловал в шею, заставив девушку сжать от нахлынувших чувств зубы.

Она улыбнулась и стала расстегивать его рубашку.

– Я люблю летать, – ответил он едва слышно, гладя по спине под футболкой.

Юля прижала его руки к стене. Глаза ее горели. «Ты – мой», – читалось в них. И отступать Крестова не собиралась.

Они оба молчали, закрыв глаза, и сосредоточенно целовались, попутно изучая друг друга, и не понятно было, чем все может закончиться, если бы вдруг на кухне совершенно случайно не появился Крис.