Северная Корона. Против ветра

– Думаю, я расстроюсь и буду злиться, а еще мне станет стыдно перед его и нашими родственниками, но в целом постараюсь принять сию новость спокойно.

– Что? Спокойно? – не поверила Ника, которой на самом деле было очень страшно. – Мамк, ты шутишь или сейчас начнешь меня проклинать?

– Если я буду орать и бесноваться, дочь, поверь, это ничего не изменит. В твоей жизни только ты хозяйка. Знаешь, Эльвира, – назвала Людмила Григорьевна по имени маму Марты и родную тетю Ники, – наверное, устроила бы целое восстание в ответ на любую революции Марты – мы вообще часто по поводу воспитания спорили раньше. Она считала, что нужно контролировать, а я – что нужно давать свободу. В общем, не важно. Важно то, что ты должна делать то, что хочешь. В пределах разумного, разумеется, – продолжала Людмила Григорьевна. Она вздохнула. – Естественно, я в шоке от твоей выходки. Пока даже не переварила ее окончательно. Но я не смогу повлиять на твой выбор. Единственное, что я могу – спросить у тебя, не выходить за Сашу – это твое окончательное решение?

– Да, – твердо ответила Ника.

– Это не эмоциональный порыв? Ты потом жалеть не будешь?

Ника, вспомнив глаза Никиты – их она увидела первыми, когда проснулась, сказала уверенно.

– Не буду. А если буду, то когда-нибудь потом.

– Вот значит как… Мне бы поговорить с твоим Никитой, – вдруг сказала женщина.

– Поговоришь, – пообещала девушка. – А что, если я уеду? – вдруг спросила она.

– Куда? – не поняла Людмила Григорьевна.

– Не знаю… В другой город?

– А вот это уже проблематичнее, – призналась женщина. Кажется, она занервничала. – Куда ты собралась уезжать? С Никитой, что ли?

– Мама, я через несколько часов приеду домой, и мы поговорим, – пообещала ей дочь, увидев, что из супермаркета выходит Кларский и направляется к машине. – Короче, прости, что не отвечала на звонки, я не специально. Правда. И папе скажи, что я не хотела, чтобы он волновался.

– Хорошо, – растерянно произнесла Карлова-старшая. – Я буду ждать тебя. И, пожалуйста, не делай глупостей.

– Хорошо. До встречи.

– Свадьбы не будет, – сказала Людмила Григорьевна мужу.

– Что-о-о? – басом заревел Владимир Львович, обычно спокойный, как сон. Дальнейшего Ника не слышала – мать отключилась.

– Ты ему позвонила? – спросил Кларский, садясь на водительское сиденье.

– Нет еще, я маме звонила. Она меня потеряла. – Девушка думала, что Ник начнет возмущаться, что она опять понапрасну тратит время, но он ничего не сказал на это, принял как само собой разумеющееся.