Год Ветра

Я же в своём новом телефоне восстанавливала пароли от соцсетей, посмотрела вниз, на Ветра у своих ног. Он поднял на меня глаза. В полутьме они казались фиолетовыми, отражали мелькающий свет планшета.

— Замри, — шепнула я и сфотографировала его.

Не очень получилось, но мне хватит, чтобы нарисовать.

Невероятно красив. Но вслух не сказала. Не нужно это парню, он и так понимал, что это его счастье и горе одновременно.

Он ревновал. Боялся, что я начну адаптироваться к новым реалиям, заведу себе друзей, а он очень не любил гостей, компании и шумные места.

И ничего сделать он не сможет, если я захочу куда-то от него сбежать.

Не понимал, что я не побегу.

От этого непонимания могут быть проблемы.

— Восстановила пороли, — призналась я.

Открыла свою страничку. На аватарке моя фотография. Волосы убраны в бублик, два целых, неповреждённых уха. Маечка на мне, тонкие лямки, плечи чистые.

Это будет ложью, если я оставлю эту фотографию?

Я на ней такая дурочка! Ещё не знала, что произойдёт, как страшно будет и больно.

И любви ещё не знала…

— Дана? — напрягся Илья.

— Моё фото, — показала ему. — Мне его менять?

— Да, поставь мышонка, — усмехнулся он и вернулся к шнуркам на моей обуви.

Решила, что потом сделаю, как он сказал.

За год всего восемь сообщений. Первое в очереди от Полины Потёмкиной: «Данка, как только очухаешься, напиши мне, пожалуйста. Я сильно переживаю за вас с Ветром. Он пропал, уехал в Москву. Напиши мне!!!»

Это наша с Ветровым одноклассница. Очень эффектная девушка и характер невероятно боевой.

Решила, что подумаю, стоит ли с ней общаться.

Второе сообщение было от Кристины. Моя самая близкая подруга после Нового года написала свой номер телефона, по которому я смогу её найти. Номер я сразу сохранила.

Одно сообщение в октябре от Ветрова. В октябре он и появлялся последний раз на своей странице. Видимо в ту ночь Илью пробило на слёзы, и он написал мне, что любит, переживает, умирает без меня. Ждёт, безумно волнуется. Ему одиноко и страшно.

Я отвела телефон в сторону и пригладила его волосы.

Илья, продолжал сидеть у моих ног, развязывал шнурок, потому что неправильно что-то сделал и пришлось перешнуровывать.

Остальные сообщения были от Бори Герца. Он писал только потому, что ему велено общаться. Боря аутист. Был интернат для богатых девочек с диагнозом, а неподалёку стоял такой же только для мальчиков. Мы никогда не ходили друг к другу в гости, потому что это считалось неполезным. С Борей мы знакомы, по причине общего врача-психиатра.