Год Ветра

Можно представить, каким сильным было моё разочарование, когда думала о его предательстве.

И пытался теперь приручить. В буквальном смысле. Даже смешно.

Я улыбнулась, посмотрела в его добрые глаза.

— Холодно, — прошептала, и потянулась к нему.

У него кожа смуглая, руки большие и пальцы длиннее. Мужская рука, а я, похоже, мышонком так и останусь.

Ещё не коснувшись парня, ощутила его тепло. От широкой ладони, словно аура исходила горячая, так мне нужная. Ладонь в ладонь. И по телу электрическими разрядами побежало лёгкое возбуждение.

Требующее тепла одинокое сердце стало наполняться приятной истомой, душа возликовала и потребовала продолжения. Таяли, как туман, обиды, недоразумения и жестокое прошлое.

Когда он рядом, когда он мог согреть.

— Ты замёрзла! — шептал Илья, укрывая меня своими объятиями.

Прильнула к парню, закинув голову вверх, и прикрыла глаза от удовольствия. Встав на носочки, потянулась к вороту его свитера, чтобы носом прикоснуться к коже на шее.

Моё восприятие мира происходило всеми органами чувств.

Мне мало прикасаться, хорошо бы слышать Ветра и чувствовать запах близкого парня. Илья использовал парфюм, что прятал его настоящий бархатистый аромат. Зря. Ведь для меня всё важно, и память так работала, что в ней уделялось особое место запахам.

— Грей руки, — немного обеспокоенно говорил Ветер.

Он мои ручонки, окоченевшие от холода, сунул себе под одежду. Под свитер, футболку или майку, я не знала, что там за ткань, а вот под ней ничего не было. Мои ладошки упёрлись в голое мужское тело, наткнулись на твёрдость мышц и гладкость кожи.

Подкашивались ноги, и я ослабла совершенно. Илья заключил меня в стальное кольцо своих объятий и склонил голову набок. Его губы остановились в сантиметре от моих.

Это так быстро получилось, что я растерянно распахнула глаза и дёрнулась. Но Илья не отпустил.

— Это я, — твёрдо, строго, бескомпромиссно. — Твой Илья, и ты поедешь со мной.

— Куда? — пискнула жалобно.

— Домой, Мышонок. Мы сейчас перекусим где-нибудь и поедем домой.

— Разве у меня есть дом?

— Нет. Мои родители умерли, имущество отобрали.

— Всё есть. Дана, держись за меня.

Я провела под его одеждой ладонями.

Крепкие мышцы пресса, чувствовались косые мышцы. Гладила, ощупывала. Медленно обвивая его руками. Пальцы скользнули по его спине, и я уложила голову ему на грудь.

— Как тепло, — разомлело, протянула я, закрывая глаза. — Нельзя расставаться, иначе я опять что-то неправильно пойму и умру от горя.

— Да.