Ветер в кронах

И шелест листьев доносился даже через закрытые окна машины.

— Это из-за близости моря? Такой шум? — спросила девушка, прислушиваясь.

— Это просто ветер, — ответил Глеб, паркуя машину у давно некрашеного, но ровненького штакетника.

На закрытой калитке висел кусок фанеры. Аккуратная надпись белой краской: «Кроны».

— Вот и твоё имение, — парень заглушил мотор. — Смотрела «Унесённые ветром»?

— Тара? Двенадцать дубов?

— Во, во, — показал он пальцем на деревья. — Домишко, конечно, поменьше, чем в кино. Но этим монгольским дубам лет по сто, не меньше. Вот и шумят.

Тёмные искривлённые стволы деревьев заканчивались где-то высоко в небе. И широкие раскидистые кроны накрывали белый одноэтажный дом дрожащим зелёным облаком резных листьев.

Катерина с волнением открыла дверь машины и спрыгнула в траву у забора. Руки сами вцепились в невысокий штакетник. Сердце бешено колотилось. От калитки к крыльцу вела широкая тропинка, выложенная кирпичом. На покосившейся веранде стояло старое кресло.

— Ты куда? — оглянулась девушка, когда Глеб уже дошёл до конца забора.

— К соседям, за ключами, — качнул он брелоком от машины и улыбнулся. — Не скучай, я быстро!

Но взволнованной Кате было сейчас не до его шуточек. Калитка скрипнула, пропуская её внутрь. Прохладный ветерок с моря подтолкнул в спину.

Заросший травой двор. Утопающий в тени дом.

«Кроны», значит», — улыбнулась она и подняла голову вверх на деревья.

— Ну, здравствуйте, кроны!

Новую хозяйку встретил тяжёлый спёртый запах чужого жилья.

Одна большая комната. Эдакий деревенский лофт. Небольшой. Неуютный.

— Ясно, — Глеб щёлкнул туда-сюда выключателем. — Света нет.

Он поставил чемодан и ушёл в коридор между кухонным гарнитуром и стеной. Катя осталась осматриваться.

И первое, что резануло глаза — здесь ничего не осталось от отца. Первое и главное, ради чего Катя ехала, — прикоснуться к его вещам, услышать дыхание его жизни, погрузиться в его мир, сложный, непонятый, противоречивый и, возможно, почувствовать душевное родство — всё это было безвозвратно утеряно.

После грубо наведённого здесь кем-то порядка, этот дом был похож на номер дешёвого отеля. Безлик, плохо убран и пропах табаком.

И всё же взгляд упрямо искал хоть какие-то зацепки.

По центру — большой диван буквой «Г». Катя погладила потёртую спинку. Место, где отец сидел перед плоским телевизором, продавлено сильнее. На бежевом рубчатом вельвете — грязные следы. Журнальный столик с круглыми отпечатками от мокрых стаканов.