Ветер в кронах

— Во-вторых, друзья там такие, знаешь, — Глеб приподнял бровь, — они друзья, пока тебе от них ничего не нужно. А в-третьих, если честно, мне кажется, я просто ждал тебя. Всегда ждал. Даже себе не признавался в этом, но всегда надеялся, что ты как-то узнаешь и приедешь. Не знаю, как, почувствуешь, что ли.

— Тогда я тоже скажу тебе честно. Наверное, именно так и было, — улыбнулась ему Катя. — Я просто с ума сходила, как мне нужно было приехать. Но неужели, если бы не догадка Шпиль, если бы не её дар убеждения, ты так и не дал мне знать, что на самом деле жив?

— А ты думаешь, это было просто? — Глеб поставил стопочкой тарелки, оставшиеся от детского обеда, и салфеткой смахнул в них крошки со стола. — Не набрать твой номер. Но я всё время представлял, как я звоню тебе и говорю: «Привет! Это я». Твоя реакция?

— Я бы нашла того, кто так жестоко пошутил. Убила. Воскресила. А потом ещё раз убила. Особенно, если бы это был ты.

— Вот видишь. Поэтому я этого и не сделал, — улыбнулся Глеб и поехал на кухню вместе с грязными тарелками к неимоверной радости ребёнка.

Но Катя знала, что он просто не хотел об этом говорить. Может, когда-нибудь он и расскажет ей, как невыносимо ему было смириться со своей инвалидностью, как больно думать, что Кате он такой не нужен. Катя не настаивала на этих разговорах. Главное, что всё это уже в прошлом.

Они переехали в купленный Глебом дом месяц назад. Как Глеб не уверял, что беден как сапожник в Африке, он неплохо управлял своим рыбным заводиком через Стаса. Имелись у него и другие активы, записанные под чужими именами. В свои дела он Катю особо не посвящал. Да она и не вмешивалась.

Это был лучший месяц Катиной жизни. Теперь у неё было всё. Их дом. Глеб и Ванька, которые души не чаяли друг в друге. Призвание и работа, которой она могла заниматься в своё удовольствие. Любовь, покой и счастье. Ей даже нечего было хотеть. Ну, разве только… она посмотрела на инвалидную коляску, выехавшую из кухни.

Глеб пересадил Ваньку Кате на колени, оттолкнулся и сам легко пересел на диван. Его руки прижали к себе жену. В густых волосах на предплечье поблёскивали капельки воды.

— Боже, как я люблю тебя, — откинулась Катя на его плечо.

Ванька уверенно сполз с её коленей и побежал к своим игрушкам, раскиданным по комнате.

— Хм, а я люблю тебя с первой нашей встречи, — прошептал он её макушке. — Только я, дурак, не сразу это понял. Сопротивлялся. Всё пытался понять, что не так. Меня осенило только после супермаркета.