Ветер в кронах

Тогда, конечно, не спишь…

Разговор с мамой как-то вернул вывихнутые этим неотразимым сердцеедом мозги на место. Катя переоделась и пошла к соседке.

И узнала то, что ей требовалось. И что не требовалось — тоже. Например, что раньше почтальонка разносила пенсию по домам, а «как Эдуард Леонидович помер, так перестала». И что «Галя с магазина» частенько к нему заглядывала, особенно по вечерам, после смены. А утром прямо от него и бежала открывать магазин.

Зачем Кате эта информация? Отцу исполнилось, на минуточку, семьдесят пять лет, когда он умер. Мама стала его пятой женой. А третьей его женой была шестнадцатилетняя школьница. И они прожили вместе пять лет. Вот в то время, в его «за сорок», его можно было осуждать. Но сейчас?

Катя оглянулась на дом, но разглядела за деревьями только белое пятно стены. Они разговаривали во дворе у соседки под непрекращающийся лай рвущегося с цепи кобеля.

— Скажите, Лидия Ивановна, — прервала Катя поток нелицеприятных высказываний о Галине. — А бумаги отца, вещи?

— А эти, писульки-то его? — поправила женщина платок. Цыкнула на пса, но, как и раньше, без какого-либо толку. — Так там они, в дому, в кладовке.

И прощаясь с многословной соседкой, Катя услышала даже то, что женщина не сказала: «Да, кому они, прости господи, нужны, его писульки!»

В магазин с красноречивой вывеской «Подсолнух» и рекламой семечек, растянутой на крашеной в ядовитый синий цвет стене, Катя не пошла. Ей хватило любопытных взглядов двух женщин «50+», одна из которых, в фирменном капроновом фартуке, курила, и, увидев Катю, что-то сказала подруге, на что вторая незамедлительно повернулась и уставилась на девушку с нескрываемым интересом.

Катя сделала вид, что не заметила, как они перешёптываются. И поза подбоченившейся продавщицы, и то, как презрительно та сплюнула и потушила бычок, — всё говорило о том, что дочери писателя Полонского здесь не рады. Катя лишь тяжело вздохнула и, решив не обращать внимания, пошла к морю.

К морю, которое после личных вещей отца, стояло для неё на втором месте по значимости в этой сумасшедшей поездке.

Море. Бесконечная яркая синь, что сливалась у горизонта с белёсым на его фоне небом.

За этот шуршащий по камням прибой, что встретил её за деревянным забором, за уходящий круто вниз каменистый берег, за солёный ветер, что ударил в лицо, за запах, щекотавший в носу чем-то явно лечебным — йодом, озоном, знакомым с детства кабинетом физиотерапии — Катя простила ему всё.